Солнце клонилось к закату, и мать поторопила отца:
– Ну давайте же, не копайтесь. Топорик не забудь, голова!
Наконец оба ушли. Наташа с матерью занялись поливом и за работой не сразу услышали криков прибежавшего Олега.
– Лидия Петровна! Наташа! Быстро, за мной бегите!
Побросав ведра и лейки, обе бросились за Олегом. Когда они добежали до кромки леса, мать ахнула, а Наташа прижала руки к лицу. Иван Сергеевич стоял на коленях под сосной, а возле него лежала молодая женщина с окровавленным, заплывшим лицом. Первое, что бросилось в глаза Наташе, потрясенно смотревшей на женщину, – это ее огромный вздутый живот и оголенные ноги.
– Господи, – выдохнула она, – так ее же изнасиловали! Папа, ты что стоишь? – Беги милицию зови!
– Какая милиция? – дрожащим голосом прошептал Олег. – Умерла она…
«Как умерла?» – хотела спросить Наташа и вдруг поняла, что женщина лежит неподвижно. Голые ноги с синими венами были вывернуты как-то неестественно. Она наклонилась над женщиной и заглянула ей в лицо. Глаза у женщины были закрыты, на правой щеке свежая царапина, вокруг которой засохла кровь.
– Мамочка… – тихо охнула Наташа, перекрестилась и заплакала.
И в эту секунду закричал ребенок.
Наташа с матерью, вздрогнув, обернулись на крик – на руках у отца лежал маленький синюшный комочек с огромной головой, весь в слизи. Багровая веревка тянулась от комочка, исчезала в траве и выныривала между ног женщины.
– Ж-ж-живой, – заикаясь, пробормотал отец, протягивая ребенка Наташе. – Она родила… родила его п-п-прямо при нас.
Правда, Олежек?
Олег только кивнул, сглатывая.
– А потом сразу умерла, – хрипло проговорил он, стараясь не глядеть на тело. – Только ребенок вылез – и все. Только сказала…
– Что сказала? – хором спросили Наташа с матерью.
– «Не отдавайте», сказала, – справившись с хрипотой, выговорил Олег."
"Наступило молчание, которое опять прервал громкий крик ребенка.
– Так что же мы стоим?! – пришла в себя Наташа. – Бежим быстрей, его же в больницу надо! Олег, ты беги к участковому, а мы с папой отвезем младенца…
– Тихо, – неожиданно сказала мать непреклонным тоном, и дернувшийся было Олег остановился.
– Никто никуда не бежит.
Взяв нож, она перерезала пуповину и взяла на руки орущего малыша.
– Ты, Наташа, хотела ребенка? – посмотрела она на дочь. – Вот твой ребенок. Он – от Господа.
Наташа потеряла дар речи.
– Лидия Петровна, вы что? – покачал головой Олег. – Милиция же сразу увидит, что женщина только что родила.
