Зодчий. Книга I

И посреди этого бумажного пыльного царства стоял массивный стол с весьма современным ноутбуком.

— Ты опоздал, — буркнул Павлов. — Отвратительно, Баженов!

— Простите, Александр Сергеевич, — повинился я.

Павлов поморщился, обошёл стол и осторожно сел в глубокое кресло. Отложил в сторону массивную книгу, подвинулся и кивнул на гостевой стул.

Я осторожно подчинился. Мой покровитель в стенах Академии определённо был недоволен.

— Ты меня разочаровываешь, Баженов, — прогудел проректор. — Ты плохо начинаешь, а тебе надо быть лучшим.

Везде, всегда и во всём. Посреди всех этих благородных людей выходец из простого люда должен быть лучшим. А значит, никаких опозданий! Всё всегда по регламенту. Максимальное достоинство, блестящий профессионализм! У тебя не должно быть никаких изъянов, а ты берёшь и опаздываешь!

— Я знаю, о чём я говорю, Михаил, — сменил он гнев на милость. — Я был в твоей шкуре! И если бы не был лучшим, то не добился бы того, чего добился! После меня ты первый простолюдин, закончивший Академию! А значит, ты должен стать лучше меня!

Он даже не представлял, насколько лучше мне предстоит стать.

— Это очень высокая планка, Александр Сергеевич, — с уважением произнёс я. И не соврал. У него вводных насчитывалось гораздо меньше, чем у меня. Да, Павлов, как и я, родился в обычной семье. Сын шахтёра и сельской учительницы. Да, он тоже поднялся с низов и смог не просто поступить в Императорскую Академию Зодчих, но ещё и стать лучшим на своём потоке. Ну и пять лет назад он получил потомственное дворянство и под седины стал ровней среди прочих служителей Академии.

Сильный дар, дисциплина и целеустремлённость. У него было всё.

Но у меня было больше.

— Высокая планка, Миша. Высокая. Но не недостижимая, как ты видишь, — без тени улыбки сказал проректор. — Теперь к делу. Документы твои ушли наверх. По всем моим данным их подпишут без запинки. Как я и говорил, из тебя вылепят символ возможностей, чтобы слегка утихомирить прессу и простых людей.

Используй этот шанс, Миша. И мой тебе совет: забейся в какой-нибудь угол на неделю и никуда оттуда не вылезай, чтобы снова не встрять во что-нибудь!

— Александр Сергеевич… — протянул я, — вы же понимаете…

— Не александрсергеевичай мне тут! — повысил голос Павлов. — То, что на тебя нет официальных жалоб, это ещё не значит, что о тебе и твоей славе никто ничего не знает.

Ладно, отпираться не буду.

— Миша, ты должен добиться большего, чем я.