Зодчий. Книга II

Впрочем, раз она смогла вползти в него, значит, грешки какие-то у павшего Зуброва имелись. Шепчущий Колдун не меняет людей просто так. Он долго кружит головы наведёнными мыслями, он выкручивает реальность выбранного человека, если тот поддаётся его словам. Если жертва преступает через себя, предаёт себя, делает то, что страстно желала, но тщательно скрывала от чужих глаз… Значит, она уже почти отдалась Скверне. Дело за малым, пробудить её. Что мой оппонент и сделал. Атака вышла серьёзная, ещё и со вселением во взятого одарённого охранника.

Целей враг не достиг, а я теперь понимал, что у меня под боком находится Шепчущий Колдун, знающий меня. Сестра Ирина была не случайностью, на которую я надеялся, а первым штрихом будущих проблем этого мира. Ещё больших проблем. А ещё у меня появился новый враг. Враг, зашедший очень далеко и выдавший себя.

Большая ошибка с его стороны. Однако и расслабляться не стоит. Потому что неизвестно скольким людям и как долго он нашёптывает чёрные слова… И какие пределы его мощи? После такого бенефиса колдуну придётся восстанавливаться.

Вопрос в том, сколько времени у него на это уйдёт? Я сталкивался с Шепчущими, которые могли поставить к себе на службу по десять человек в день. Однако это были исключительные случаи, сравнимые с появлением Демон-Принцев. Этот, вероятно, затаится на несколько недель.

Я встрепенулся. Пауза затянулась. Мои люди, все верхом, молча ожидали команды. Веткин на мой запрос спорить не стал. Он вообще на всё соглашался, пока я объяснял ему наше совместное будущее.

В его интересах было делать это искренне, если хочет продолжать работать.

Тела изменённых покрыли чёрным брезентом, напротив конюшни работники Веткина собирали большой костёр, стараясь держаться подальше от жутких трупов.

— Жалко мужиков, жалко. Но ничего, Имперская Комиссия уже выехала. Она уж точно со всем разберётся, ваше благородие! Не извольте беспокоиться, — сказал главный конюх, повторившись,

— Десять человек мертвы, Кузьма. Я буду беспокоиться, — покачал головой я.

— Конечно, конечно, — склонил голову Веткин. — Я ведь сам всех их знал. Страшная напасть, ваше благородие. Вы же сами видели, сирена на Скверну заработала, как только Толик этим гов… — он торопливо поправился, — … уродом стал. А Зубров так вы сами слышали, весь в скрижалях был, он ведь не сразу ж обратился. Орал, пока свитки не испарились. А ну как любой из нас сейчас в такую тварь обратится?

Он поёжился оглядываясь. Да, теперь Кузьма был совсем не дерзким ухарем.