Зодчий. Книга II

Ах да, а ещё Конструкт получил седьмой уровень, и я соединил, наконец-то, дорогу от Комаровки с дорогой на бывших землях Фурсова.

И именно на этой дороге мне повстречалось ОНО. Я вместе с привычной охраной двигался в сторону Приборово, где Боярский собрал людей для моего объявления. К сожалению, его увещивания не подействовали на селян и потому переселиться в Томашовку, в мои таун-хаусы, захотело лишь несколько семей. Так что пришлось договориться об общей встрече и надавить на крестьян самому. И вот когда мы ехали по новой дороге, соединяющей мои земли, на дорогу выскочило, лязгая ручкой о жесть, дырявое ведро.

Я остановил квадроцикл, с любопытством наблюдая за пришельцем.

— Ням! — проскрежетало ведро, перебирая короткими чёрными лапками, а затем споткнулось. Я поднял руку, призывая телохранителей замереть. Кольцо обоих уже сияли магией, но после команды огоньки медленно потухли. Из недр ведра в момент падения высыпалась груда различных камней.

— Ням! — возмущённо возопило ведро. — Ням-ням! Ня-я-я-ям!

Тонкие чёрные ручонки принялись запихивать в себя высыпавшееся.

Камни стучали по поверхности, проваливаясь в жестяное брюхо.

— Ваше благородие… — начал было Турбин.

Я ещё раз поднял руку, призывая к молчанию.

— Нам! — удовлетворённо сказало ведро, когда закинуло в себя последний камень и засеменило дальше. Когда оно исчезло в лесу, по другую сторону дороги, осторожно подал голос Капелюш:

— Господин Зодчий, простите, но это же…

— Это безобидное порождение Изнанки, не несущее в себе зла, — произнёс я с улыбкой.

— Большая редкость. Пусть живёт.

— Ням, — раздалось из леса, а затем снова зазвенели по жести выпавшие камни.

Телохранители переглянулись и ничего не сказали.

Боярский собрал на главной площади Приборово не только местных жителей, но и селяхинцев. Оба новоизбранных старосты тоже были здесь, очень непохожие друг на друга. Один невероятно высокий и толстый, с красным лицом и потным лбом, по фамилии Шерстобитов, а второй маленький, сухенький, опирающийся на палку и сгорбленный Александр Каланча.

Последний будто тащил на своих плечах целый мир. Так, их обоих надо запомнить, с ними ведь потом придётся контактировать.

— Здесь опасно, — начал я, едва гул толпы утих под жестами Боярского. Я стоял на постаменте посреди площади, оглядываясь. Много испуганных лиц, много сомнения в глазах. — Я знаю, что вы живёте в этой опасности всю жизнь, но теперь стало ещё хуже. Вы же слышали о том, что произошло на конюшнях.