Зодчий. Книга II

Старший комиссар по делам Изнанки, — отрапортовал побледневший гость. — Приношу свои извинения, мне не следовало позволять себе подобное.

— Извинения принимаются. Подождите, пожалуйста, когда я завершу своё выступление, — попросил я его, и комиссар умолк.

Он подошёл ко мне, когда я закончил сеанс убеждения селян.

— Ещё раз приношу свои извинения, господин Баженов, — с максимально смиренным видом сказал Шибанов. Слова вежливые, а глаза цепкие. — Однако несколько вопросов мне хотелось бы задать.

Комиссар протянул бумаги, доказывающие его право быть здесь и подтверждающие полномочия.

Я внимательно изучил их, не забыв убедиться в их подлинности. Печать была чёткой, подписи тоже.

— Слушаю вас, господин Шибанов. Вы здесь уже второй день, насколько мне известно. Как продвигается следствие?

— Оно продвигается, — уклонился от ответа комиссар. — Меня заинтересовала ваша речь, господин Баженов. Вы будто бы понимаете, с чем мы все столкнулись. Что крайне удивительно, так как мои лучшие сыскари в недоумении.

Ничего подобного на территории Российской Империи не случалось. Да и за её пределами, насколько я знаю.

Он вдруг закатил глаза, забывшись:

— Только не говорите мне про появление Изнанки и обращения сотен миллионов людей в течение нескольких часов. Всем известно, что это был аномальный разовый выброс Скверны, и случись в те дни именно он, мы бы с вами уже не разговаривали.

— А я и не собирался, — пожал я плечами, — Я хотел отметить влияние ретроградного Меркурия и отсутствие кроличьих лапок у пострадавших.

— Вы… Вы серьёзно, Баженов? — чуть растерялся комиссар.

— Два? Это что-то значит?

— Когда я скажу три, то приглашу вас на поединок, — степенно проговорил я. — Надеюсь, оружием вы владеете лучше, чем своим языком.

— Мне кажется, или мы пропустили один? — заискивающе улыбнулся Шибанов. — Простите меня ещё раз, господин Баженов.

Он играл роль дурачка, потому что иначе мне и в голову не могло прийти, как этот человек дослужился до должности старшего комиссара.

Большая часть людей, с кем следователю приходится общаться, это представители благородных родов. Должен был научиться уже. Так что его провокации имели под собой иную основу. Он хотел вывести меня из себя, но при этом балансировал на грани дозволенного.

Может быть, комиссар и драться умеет? Я оценивающе оглядел мужчину. Сложен неплохо, в движениях есть чёткость, ничего лишнего. Однако скорее стрелок, чем фехтовальщик. При себе три пистолета.