Зодчий. Книга III

Да, я ведь за свой счёт поставил техноманту мастерскую. Просто потому, что он пришёл ко мне первым. Такое надо поощрять. Рыженькая оперуполномоченная покорно встала рядом, держа в руках увесистую папку.

— Вам не тяжело? Может, помочь? — предложил я. Александра вспыхнула, оглянулась и сунула документы в руки Хаирову. Ожгла его гневным взором. Потом оправила юбку.

— У меня знакомый хочет в Томашовку своё дело перевезти. Просил узнать условия, — продолжил Молотов.

— Что за дело? — терпеливо уточнил я. Есть очень хотелось, но вдруг что-то интересное.

— Прачечная, ваше благородие.

— Что, простите? — удивился я.

— Прачечная. Домик, электричество, десятка два стиральных машин. Ну, прачечная! — замахал руками Молотов. — Охотникам не в озере бултыхаться, например. Да и деревенским тоже. Не у всех же есть, сами понимаете. А грязной одежды, как понимаете, много. Покупать дорого, а…

— Ладно. В чём у него вопрос?

— Сможете ли построить ему прачечную? — бесхитростно поинтересовался Молотов.

Вот ведь ушлая задница у его знакомого.

— Несомненно, — согласился я. — Пусть выбирает участок, предоставит свою схему и обеспечит Конструкт ресурсами для возведения необходимых ему строений. Если цена аренды земли вашего знакомого устроит, а моим планам не помешает выбранное место — то не вижу препятствий.

— Ресурсами… — погрустнел Молотов. — Я думал…

— Жаль, если разочаровал.

Ситуация уже менялась. То, что требуется моей инфраструктуре — я готов сооружать за свой счёт, а дельцы вполне могут и раскошелиться.

— Да нет, всё логично, ваше благородие, — сокрушённо проговорил Молотов. — Я всё передам ему. Спасибо. А… Про садик.

Да, он тоже про него спрашивал.

— Садик в планах. Не волнуйтесь.

Рыженькая скрестила руки на груди и шумно выдохнула. Экая она нетерпеливая! Молотов быстро считал её недовольство.

— Простите, простите за беспокойство, — раскланялся техномант и торопливо отошёл.

Следующая встреча случилась у самого входа в «Логово».

— Гуд утро! — бросил американец мне, высоко поднимая колени в беге на месте. Обратил внимание на оперуполномоченную и немедленно принял самый величественный вид из возможных. Прислонился к проёму, запрокинув руку за голову.

— О, вы есть украшательство! Лет ми говорить от мой харт! Ваши глаза воровать сердце!

Панова нехорошо прищурилась.