Золото Югры
0 прочтений
– Ну, старик с таким вот носом, что каждодневно сидел на скамейке у рижской магистратуры. Деньги менял, матросам баб «сватал». Разве не видел такого?
Ушкуйники, копытом им в лоб, «прибрали» местного менялу, которого знали все матросы Балтики. И шведы, и финны, и даны, и норвеги, и немцы. В каждую навигацию старику доставалось. Его материли и даже били за подлость и за обман, и сто раз грозились зарезать, – а зарезали менялу ушкуйники, ради большого, праведного дела.
– А хватятся его? Нас в этой дыре так прижмут, мы и часа не продержимся.
– До завтрашнего вечера мы продержимся. – Хлыст помолчал. Его слушали, не вздохнув. – Немецкий бриг надо бы зачалить сюда, поближе к таверне. Ты, Макар, вроде красуешься в англицком лоцманском наряде. Вот, надень еще морскую шляпу и встречай немцев. И веди сюда.
Макар молчал, злился.
Сенька Бывалый подошел к столу, сел рядом с Макаром, повертел в руках поданную Хлыстом кожаную рыбачью шляпу шведского пошива.
– Макар Дмитрич, ты себя не взвинчивай, не взвинчивай. Ты командуй общими делами.
Макар почуял, как отпустило сжавшуюся душу. Твердо сказал:
– Пригоним сюда бриг, немаканов не трогать – только упоить в усмерть. Их вины ни в чем нет.
– Ни на ком вины с рождения нет, – пробурчал Хлыст, – а потом каждый человек многими винами обрастает. Как коростой. От радости, что ли?
Он стукнул кулаком по столу, пробормотал неясные слова про Бога и его матерь, и вышел наружу…
На следующий день, вечером, «английский» лоцман подвел немецкий бриг чуть ли не под окна таверны.
– Гут! – сказал немецкий капитан, а сам все поглядывал в сторону открытых дверей таверны, откуда плохо голосил хор вроде на датском языке.
Из таверны вышел, качаясь, человек в рыбацкой куртке. Пошабаршился за углом, вышел под фонарь, завязывая брючный пояс.
– Дойче матрозен? – крикнул рыбак.
Шестерых немецких матросов во главе с капитаном доставила на берег лодка, случайно проезжавшая мимо таверны. За веслами сидел Хлыст…
Горожане нашли немцев на третий день. Пива в таверне хватало, ветчины да сухарей – тоже. Немецкие матросы на допросе в магистрате как один твердили, что не догадывались, будто заперты снаружи. А ежели бы об этом знали, все равно бы не стали ради свободы ломать окна и двери.