Золото Югры

Как же свою землю не знать! Молодец! Просветил Европу!

Герберштейн от тех слов посерел лицом. От Англии до Китая по его же, Герберштейна, книге выходит, что везде – Московия, сиречь – Тартария… Царь скалил зубы и был похож на матерого волка, но слегка потрепанного – Иван Васильевич заметно полысел. И по лицу еще видать, что про Тартарию от океана до океана – не врал. Придется писать еще одну книгу и толковать другое мнение…

Елизавета передала с Герберштейном письмо, где лично писала Ивану Васильевичу, что Герберштейн на самом деле ею послан не к царю московскому, а к персидскому деспоту, шахиншаху Персии.

Так что пусть Герберштейн проживается сам, и сам за все платит: за коней, за еду, за работных людей, за вино. Нанимали шустрого еврея, писала далее королева Елизавета, еврейские же купцы, что живут в Европе. Им нужен путь в Персию по земле, ибо турки-османы со скоростью огня перенимают магометанскую религию, и морской путь в Персию через Срединное море еврейским купцам теперь заказан.

О сватовстве царя к своей племяннице королева Елизавета не помянула ни разу.

Слава Богу, шутейного сватовства не будет. Но будет выиграно время, а оно дороже пушек.

К частному послу, или к купеческому проведчику Герберштейну, царь Иван приставил бояр – Бориску Годунова и молодого Шуйского. Через неделю проведчика, совсем ослабевшего от баб, вина и иных угощений, утолокали на корабль армянского купца и отправили через реку Оку на Волгу. Волга как раз упиралась в персидское море с названием «Каспий».

У города Казани проведчик очухался. Написал латиницей краткую бумагу, в коей доложил, что «у царя Ивана вылито шестьдесят новых пушек, а ядра к ним – чугунные, по шесть фунтов весом. Ядер много». Бумагу засунул за голенище нанятый для такого дела казанский татарин, обедневший на войне с русскими ветлужский мурза. Он должен был, получив от Герберштейна три серебряных шиллинга, доставить бумагу за Можай, к польским воинским постам. Там ему дадут еще три серебряных монеты.

Татарин коня пожалел и доехал только до Москвы.

Там после казанской войны проживало много татар, и проживало в немалых чинах. Бумажку Герберштейна земляки татарского гонца тотчас передали царю Ивану. Тот строго велел представить гонца перед его очами, и немедля.

Стрельцы провели обмягшего телом татарина в молельную палату московского царя.

– Зачем так сотворил? – грозно спросил царь Иван бедного татарского мурзу. – Зачем иноземца обманул?

Говорили меж собой по-татарски.