Золото Югры
0 прочтений
Рванешь с Урала на царский город Санчурск. А там уже и Волга, и Ока, и город Москва недалече…
– Недалече! Сказал тоже!
Но лицо Макара сияло улыбкой – душа замерла и больше не болела за поход.
Ничего, еще поболит.
Купец Изотов тоже улыбнулся. Встал, прошел в чуланную пристройку. Оттуда выкатил в комнату одну бочку, вторую, третью. На боках пятиведерных бочек чернели надписи русским полууставом. Макар подошел к бочкам, наклонил одну, прочитал выжженные на дереве буквы:
«Царю Московскому и всея Руси Ивану Васильевичу хан Изота челом бьет и дань дает».
Макар удивился надписи, приподнял бочку. Легко поднимается.
– Там, в каждой бочке, по десять сороков соболей… – купец Изота просто сиял. – Да не переживай ты за соболей! Они набиты плотно, да пересыпаны мятой и такой едкой травкой, агалакой, от покушения на мех разной насекомости.
– Тридцать сороков соболей! Да меня татары дальше Сургута с этим грузом и не пустят. Зарежут в канаве – и гуляй, англы! Не возьмусь везти твою дань!
– Ты, Макар Дмитрич, наверное, долго в Англии жил, – купец Изота покраснел лицом.
– Изотов правду говорит! – сказал от печки Бывалый Сенька. – Лет двадцать назад мы ушкуйничали на реке Кокшаге, что при Волге. И случаем взяли пять телег вятской дани, кою везли на Казань всего трое возчиков без охраны… Нас потом татары казанские два года гоняли. А с ними нас гоняли и вятские данники.
Вернулись за стол, сели, помолчали. Купец Изотов нагнулся, достал из– под стола кожаную кису. Брякнул ею об стол. В кисе туго звякнуло.
– Здесь на всякий случай серебро, бухарское. Мелочь, а в дороге пригодится… И вот еще что, Макар Дмитрич, грамоту свою забери.
Изотов предал Макару грамоту, писанную Макаром же в Кирилло-Белозерском монастыре, к коей за царя Ивана Васильевича подписался старец Феофилакт.
– Грамота писана на меня, – сказал Изотов, – да здесь я без нее обхожусь. А ты, когда выйдешь на Русь, будешь ею махать направо да налево. Ты русские порядки знаешь. Всякий встречный-поперечный начнет просить грамоту и царем стращать. Так что возьми.
Макар стукнул себя кулаком в лоб и достал из потая в подкладе уже потрепанного лоцманского кителя кошелек с остатком драгоценных камней.
– Ты прав, хан Изота.