Золото Югры

– Граф Эссекс, – благостно вопросил он, – на каком основании ты ведешь осаду моего жилища?

Вино вдруг осело в ноги графа, и он тупо ответил:

– А не хочет ли сиятельный вельможа без осады войти в дом бедного иудея, дабы воспринять известие, коего он давно дожидается?

Граф расшеперил глаза, оперся на свою шпагу и задумался. Сзади придвинулись двое трезвых дворян из окружения графа и посоветовали войти, чтобы больше не шуметь. На шум может примчаться королевская рота охраны, и тогда всем осаждающим придется откупаться большими деньгами, чтобы не сидеть в сыром подземелье Тауэра.

Граф с сомнением сунул шпагу в ножны, а длинный стилет – за высокое голенище сапога, и переступил порог осаждаемого дома, предварительно не забыв наложить на себя крест.

Эйнан сам проводил его в гостевую комнату, заставил снять плащ и шляпу, а потом провел в кабинет. Посередине письменного стола лежал мокрый и слегка драный пакет из телячьей кожи. Хозяин дома с поклоном подал гостю пакет и нож для резки бумаг.

Вспоровши кожу, граф кое-как вытащил наружу лист бумаги, повернул его к огню толстой свечи и стал читать:

«Милостливый граф! Исполняя пожелания моего патрона, господина Эйнана, сообщаю следующую печальную весть. Рыбаки из норвегов, из города Тронхейма, будучи по делам на лапландском берегу, нашли там раздавленные остовы двух англицких кораблей и останки членов команды вышеозначенных плавательных средств. Рыбаки сообщили, что корабли прижало льдом к высокому скалистому берегу и раздавило.

А те члены экипажей, что спаслись, умерли от голода и болезни названием „цинга“, каковая в северных широтах распространена повсеместно. За то, что я позволил им забрать некоторые вещи членов команды, а также разную мелочь из корабельного обихода, вышеозначенные норвежские рыбаки изволили сообщить мне, что видели в здешних водах еще один корабль, который сумел миновать опасные льды и ушел направлением в русские пределы.

Как доказательство моего верного Вам служения, граф, с сим письмом передаю личные кокарды капитанов погибших судов.

Остаюсь вечно вашим покорным слугой, падре Винченто, несущий миссионерское служение в северных приходах нашей Матери – католической Церкви».

– Далеко забралась ваша Мать – Церковь, – сочувственно произнес господин Эйнан, – во льдах, видать, хочет спастись от адского пламени, так?

– Будь у твоих единокровцев земля на самом северном круге, наша ангиликанская церковь и туда бы забралась.