Золото Югры

В тот момент, когда тайный советник Ее Величества подходил к двери королевского кабинета, личный секретарь королевы шепнул ему насчет изменения театрального репертуара сегодня вечером и про высочайший статус тех лиц, которые купили запрещенный спектакль.

Войдя в кабинет, сэр Фрэнсис Бэкон увидел Елизавету, держащую в руках ненавистную ей книгу. Поэтому старый дипломат начал разговор первым, понимая, что надобно сейчас направить разряд молнии в малое дерево, дабы он, гибельный разряд, не попал в дерево большое.

То есть в пестуемый сэром Бэконом театр «Глобус».

– Ваше Величество удивляет меня, – начал разговор сэр Фрэнсис, – Вы настраиваете свой день с помощью этого негодного для души инструмента. Велите слугам растопить завтра печь этой книгой!

– Эта книга, лорд Бэкон, кое-кому послужит подставкой для ног при стоянии на эшафоте!

Лорд Бэкон, желая вызнать, кого по мнению королевы Елизаветы возведут на эшафот, если не автора этой безделицы, начал ловко и длинно порочить книгу Джона Хейуорда, эсквайра:

– Ваше Величество! На треть сия книжица украдена у Тацита, на треть собрана из глупых хроник прежних государей.

Ну и сдобрена бессвязной мыслью неграмотного в политике автора. И даже несведущего в литературных экзерцициях!

– Лорд Бэкон! Вы заблуждаетесь в том предмете, на который направлен мой гнев! Мало того, что книга посвящена подлецу и проходимцу графу Эссексу, так он еще смел написать к вредному опусу сопроводительную записку на мое высочайшее имя!

Фрэнсис Бэкон, достигший к тому времени преклонных годов, но зато знающий, что означает каждый мышиный писк в Англии, ощутил, как у него заколотилось сердце.

Не то чтобы он был столбовым участником намечающейся схватки за престол. Нет, лорд стоял далеко в стороне от превратностей королевских судеб. С молодости ему хватило ума, чтобы всегда в подобных политических игрищах поддерживать не столб, а канатную оттяжку. Если вдруг на тебя падет какая политическая каверза, тогда руби ее – и отпрыгивай в сторону. Занятий хватает и в стороне. Например, придумывать острые и отчаянные пьесы для театра «Глобус», подписываться именем «Шекспир» и тихо смеяться, когда этот вполне одаренный знаками лицедейства актер, высоко задрав нос, принимает аплодисменты.

– Вы держите паузу, сэр Бэкон, или готовите для меня очередное словесное утешение? – спросила Елизавета, хлопнув несчастной книгой об стол.