Золото Югры
0 прочтений
На месте глаза, пальцами щупал, вспухло нечто толстое и пульсирующее.
Лечебница католического монашеского ордена помещалась в бывшей конюшне. Здесь до сих пор пахло конским навозом и прелью от конской же мочи. Больные размещались на грубых топчанах, устроенных в бывших стойлах. В каждом стойле страдали два больных. Сосед капитана ночью помер, но за ним пока никто не приходил. За три дня кормили два раза, и кормили несусветно пахнущей жижей.
Ричардсон ощупал еще раз подбитый глаз и решил, что следующей ночью и он умрет.
– Господин капитан Ричардсон! – заорал вдалеке, у входа в бывшую конюшню, знакомый голос. – Господин капитан!
Из последних сил Ричардсон поднялся на топчане, хотел издать звук, звук не прорезался. Тогда он встал на четвереньки на навозный пол, и таким способом выполз из конского стойла.
К нему по проходу с двух сторон уже бежали. Первым прибежал Макар Старинов. Он взял капитана на руки, будто младенца, а злым монахам проорал такое, что они то ли закрестились, то ли стали яростно отмахиваться.
За три шиллинга портовый врач взялся вылечить капитана Ричардсона. И вылечил. Просто распорол узким ножом ужасный волдырь возле правого глаза, выпустил оттуда гной и черную кровь, приложил на глаз некоей жеваной травы, накрутил через глаз на голову черную повязку и отослал домой.
Дома Макар согрел для капитана жирную баранью похлебку, поставил на стол корзинку со свежим хлебом и сказал:
– На ужин будет свинина и бочонок эля!
Капитан обрадовался, но, выхлебав половину тарелки, вдруг завалился на бок.
Макар поднялся к себе, в мансарду. Здесь плотники с верфи поставили ему глиняную корабельную печь с двумя круглыми чугунными заслонками, куда ставить посуду. Печь топилась брикетами каменного угля. В углу дожидались своей очереди гореть пять корзин с черными камнями.
В комнате стоял острый запах подгорелого зерна.
Макар поднял большой медный таз, полный воды, что прикрывал огромный корабельный же чугунок, стоявший на печи. Вода в тазу уже нагрелась, пора ее менять. Да и пришло время опростать глубокую миску, что на особой подставе стояла ровно посередине чугунка и почти до краев была заполнена душистым ячменным самогоном.