Золото Югры
0 прочтений
– Как же это я забыл про оплату лечения господина капитана!
Орал и тащил из кармана монету в шиллинг, новенькую.
Монета засверкала на его ладони, когда та протянулась к монахам.
– Оплата, оплата, – сказал Макар и начал выдавливать людей в ободранной одежде за дверь.
– Это плата лечебнице Святого Лаврентия за мое лечение, – пояснил капитан Ричардсон братьям из нищенствующего ордена и подзужил Макара: – давай, давай!
Бедные монахи, от лица католической церкви ведущие пропаганду нищеты и нестяжательства, мигом очутились на лужайке капитанского дома.
Макар захлопнул на засовы обе входные двери, вернулся в комнату капитана и сразу начал растапливать камин…
Капитан говорил католическому легату, брату Винченто, как раз о своем личном секретаре:
– По-английски он не понимает. Знает немного датский язык, но только то, что касается денег и рыбы.
Ричардсон, возможно, нарочно врал про Макара. А возможно, и нет. Языковое дело – второстепенное. Хотя вот уже две недели, как Макар живет здесь; он ежевечерне, а то и еженощно навещает Катерину, соседку капитана, живущую своим домом через низкий забор. И навещает не ради душевного утешения вдовы, а ради обоюдного утешения, как бы телесного. Муж Катарины, будучи лоцманом на Темзе, в прошлом году потонул. И детей не оставил. А вдова тараторила весь вечер и всю ночь так просто и ясно, что за две недели Макар пропитался английским языком.
Растопив камин, Старинов достал из буфета оловянные стаканы – два, – поставил их на стол между сидящими. А промеж стаканов поставил кувшин эля.
Капитан сделал знак рукой. Тогда Макар поклонился малым поклоном и пошел к себе наверх. Пока поднимался по лестнице, рассчитывал про визит католического священника. Раз капитан встречает его так дружественно, значит, священник принес ему хорошую весть от графа Эссекса.
Набрав на широкий деревянный поднос мясных ломтей, да бараньих ребер, обвязанных суровой нитью, потому что внутри их долго томилась толченая ячменная каша с луком, Макар прихватил еще и свою бутыль самогона, настоянного на луковой шелухе под шотландское виски. И пока спускался по крутой лестнице, думал наоборот.