Сам вышел к опушке, взвёл курок пистолета, сунул его за пояс и вскинул подзорную трубу. Ба! Избы-то, оказывается, целы, а от моста – только курившиеся дымком остатки быков-опор. И ни одной живой души!"
"Андрей прошёл к позициям батареи. На его удивление, все пушки были целы. Конечно, шведы и свои пушки бросили, зачем им ещё с трофейными связываться? Андрей полагал, что шведы его пушки в реку столкнут, но не случилось. Его обуяла радость – послужат ещё пушечки! Мост полки Петра наведут – сапёры для того есть.
Да и многие солдаты не забыли ещё, как топором владеть.
Утром Левенгаупт, оторвавшийся от русских, подсчитал потери. Цифры были ужасающие – в корпусе не досчитались 6307 человек. Ещё одна тысяча, отбившись от обоза и корпуса, разрозненными группами ушла в Ригу. Обмундирование, провизия, пушки, медикаменты, боеприпасы – всё пропало, сгорело или было закопано. Русские потеряли в бою 1111 убитыми и 2856 ранеными.
Левенгаупт повёл остатки корпуса – около шести тысяч человек – к Северной земле, на соединение с Карлом.
Северной землёй назывались русские территории на границе с Литвой в бассейне рек Сейм и Десна – Брянск, Чернигов, Рыльск, Новгород-Северский, Путивль, Стародуб.
Андрей же решил дать своим людям отдых – заслужили. Тем более избы в деревне пусты, есть где укрыться от непогоды.
Его канониры привезли пушки в деревню и вычистили их. Сами развели огонь в печах, приготовили кулеш.
Андрей сидел в избе, чувствуя, как от печи идёт тепло, и размышлял, куда направиться.
Вдруг с улицы донёсся топот копыт, крики и ржание лошадей – это приехал передовой отряд казаков, союзников Петра. Они решили сначала, что в избах расположились шведы. Но канониры не растерялись, выкатили два орудия, и казаки ретировались – против пушки не попрёшь!
Через полчаса вновь раздался топот копыт, и в деревню въехала кавалерия. За авангардом – полководцы, впереди – сам государь. Рядом, но приотстав для субординации на полкорпуса, – Меншиков.
Все пропылённые, но лица довольные.
Небольшой снежный покров сразу превратился в кашу.
Андрей со своими пушкарями вышел навстречу кавалерийскому отряду. К ним тут же подъехали драгуны, окружили и, едва сдерживая коней, стали насмехаться.
В этот момент Пётр спрыгнул с коня. Ездить верхом он не любил и на лошадь садился только в случае острой необходимости. Увидев Андрея, царь удивился:
– Ты как здесь? – И тут же встопорщились его усы, догадка осенила.
