Золотое сердце Вавилона

Вот он совсем крошечный, только что принесенный из роддома, со сморщенным недовольным личиком… Вот ему месяц, два, три… Он становится все привлекательнее, все симпатичнее… то есть не он, а она… Я убедилась, что ребенок на этих фотографиях – девочка… И еще… еще… Не может быть…

В душе возникло подозрение, которое укреплялось с каждой фотографией, с каждой перевернутой страницей.

Это была не просто какая-то абстрактная девочка. Это была я.

Я переворачивала страницу за страницей, разглядывала фотографию за фотографией – и последние сомнения отпадали, как осенние листья.

Вот я стою, прижимая к себе любимого плюшевого медведя. Когда мне было четыре года, у него оторвалась правая лапа, и ее снова приделали, не очень аккуратно – вот она, эта лапа, криво пришитая, как будто медведь подрался с другим, большим медведем… А вот на мне длинное платьице в крупных цветах, я помню, как оно мне нравилось…

Я переворачивала страницу за страницей, словно наблюдая со стороны за своей собственной жизнью.

Вот мне шесть лет… семь… восемь…

Я перевернула очередную страницу.

Дальше ничего не было, словно на этом месте моя жизнь оборвалась.

На следующих страницах виднелись следы клея и клочки фотобумаги. То есть здесь тоже были наклеены фотографии, но кто-то их грубо, безжалостно вырвал.

Я пролистала альбом до самого конца, не нашла больше ни одной фотографии, закрыла его и положила обратно в ящик комода.

Что же это значит? Откуда здесь, в этой старой квартире, где я не бывала ни разу в жизни, мои фотографии? Кто была эта женщина, если она так внимательно, так пристально и упорно наблюдала за моей жизнью? Причем не только до восьми лет, но и потом. И отчего все поздние фотографии вырваны из альбома? И почему, черт возьми, я никогда не слышала о существовании этой Валерии Львовны Вальдшнеп?

Тут мой взгляд снова вернулся к шкатулке в пышных темно-красных розах.

Мне по-прежнему было страшновато ее коснуться, словно она скрывала какую-то тайну. Еще более значительную, чем та, которую я нашла под крышкой фотоальбома.

Ну что это, в самом деле!

Зачем прятать голову в песок, как страус? Зачем делать из мухи слона? Что уж такое страшное может прятаться под крышкой этой простенькой деревянной шкатулки?

Я решительно открыла ее – и комнату наполнила негромкая музыка.

Это была музыкальная шкатулка.