Золотое сердце Вавилона

Иногда в таких шкатулках прячутся механические балеринки, которые начинают кружиться и крутить фуэте, стоит привести в движение механизм, открыв шкатулку.

Но в этой вместо маленькой балерины прятался игрушечный клоун – крошечный человек в яркой красно-желтой одежде, с грубо размалеванным лицом. Он кружился под музыку Боккерини, исполнял что-то вроде фуэте, подражая своим механическим сестрам – игрушечным балеринкам из других музыкальных шкатулок, но в его движениях была насмешка, грубая, жестокая пародия.

Крышка шкатулки изнутри была зеркальной и состояла из четырех хитро составленных частей, так что танцующий клоун многократно отражался в этих четырех зеркалах.

В какой-то момент мне померещилось, что одно из отражений клоуна бросило на меня пристальный, изучающий взгляд.

Я вгляделась в его размалеванное лицо – и по спине пробежали мурашки: красная краска, которой был грубо намазан его рот, показалась незасохшей кровью…

Но не это было самым страшным.

Самым страшным было то, что я начала смутно вспоминать этого клоуна и его пародийный танец.

Когда и где я его могла видеть?

Кажется, это был сон…

Мне тогда было шесть или семь лет. Хотя что это я? Гораздо меньше – четыре или даже три. Не помню, где мы жили, но этот сон я теперь вспомнила удивительно отчетливо и ярко.

Красно-желтый клоун танцует передо мной, кружится на одной ноге, делая странные гипнотические жесты. Его руки кажутся мягкими и гибкими, словно две большие змеи. Он манит меня? Пытается что-то сообщить своими жестами?

Я заворожена, загипнотизирована его танцем, у меня нет своей воли.

Я делаю шаг вперед, еще один шаг… вот я уже совсем близко к нему… еще немного – и он дотронется до меня своими мягкими, плавно извивающимися руками. Мне противно даже представить это прикосновение, но вместе с тем оно удивительным образом притягивает меня.

Я разглядываю лицо клоуна.

Оно грубо раскрашено, глаза подведены, контур вокруг рта обведен красной краской…

Нет, это не краска. Это кровь, еще не засохшая кровь капает с губ клоуна…

Я кричу от ужаса… и просыпаюсь.

Менуэт Боккерини затих. Механический клоун сделал еще один поворот вокруг своей оси, сложил руки и опустился, словно умирающий лебедь.

Я поспешно захлопнула шкатулку, глядя перед собой и пытаясь понять, что это было, что за воспоминание всколыхнулось во мне при виде клоуна из музыкальной шкатулки.

Давно забытый сон или что-то совсем другое?

Вдруг у меня за спиной раздался хриплый крик:

Я вздрогнула и обернулась.