Золотое время

Из жерла пушки вырвался ослепительно белый луч, и жалкие домишки вспыхнули, как сухая солома. Ветер погнал стену огня дальше, через всю деревню.

Еще один воин выпрыгнул из танка и присоединился к солдатам, только это был не муравей, а человек. На шлеме его алых доспехов красовался черный плюмаж. Золотистый меч поднимался и опускался до тех пор, пока в выгоревшей деревне не осталось в живых никого, будь то мужчина, женщина или ребенок. Тогда человек отвернулся от места трагедии, потряс окровавленным мечом в знак триумфа и сбросил с головы шлем.

По алой кольчуге водопадом рассыпались тяжелые золотые волосы. У Ланнинга больно сжалось сердце.

— Но ведь это же… Зорана! — прошептал он в ужасе.

— Зорана, — подтвердил Маклан. — Прекрасная королева Гирончи.

Старый ученый щелкнул выключателем, и Зорана исчезла вместе со своими черными воинами, а кристалл вновь стал чистым и прозрачным. Зато глаза Маклана почти почернели от ненависти. Он поднял скрюченную руку, чтобы еще раз погладить свисавшую с шеи маленькую серебряную трубочку.

— Вышло так, — хрипло продолжал калека, — что из всех возможных миров будущего мой хроноскоп показал мне для начала именно Гирончи. И первым, кого я там увидел, была Зорана. Неотразимая в своих алых доспехах, она фехтовала с одним из человеко-муравьев.

Ты и сам, наверное, заметил, как она… ну, скажем, привлекательна. А мой хроноскоп с его ограниченным поначалу диапазоном мог показать ее только в юности, когда сцены насилия, подобные той, которую мы с тобой только что видели, были крайне редки.

Вспомни, Денни, тогда, в сорок пятом, я был на тридцать лет моложе. Красота Зораны, великолепие ее империи поразили и ослепили меня.

Пренебрегая другими возможными мирами, я наблюдал только за ней — наблюдал месяцами, годами. Тогда я еще не знал, какой вред может принести подобное слежение.

Маклан низко склонил седую голову.

— Нет такого процесса, который мог бы распознать состояние электрона, не изменив это состояние. Кванты, составляющие мой сканирующий луч, были поглощены атомами, которые этот луч преломили.

В результате фактор вероятности для Гирончи сильно возрос. И в этом — первопричина сегодняшней трагедии.

Изрезанное шрамами лицо капитана исказилось от боли.

— Вина тут полностью моя. Сам того не ведая, я своими экспериментами настолько понизил вероятность возникновения других миров, что мой несовершенный прибор уже не мог обнаружить ничего, кроме Гирончи. А я наблюдал за Зораной постоянно и тем лишь усугублял положение.