Золотое время

Тогда я еще не понимал, какое преступление совершаю.

Боюсь, тебе не понять моей страсти к Зоране…

— Я все понимаю, — тем же хриплым шепотом ответил Ланнинг.

— Итак, я следил за ней в хроноскоп, — продолжал Маклан. — Иногда я буквально впадал в отчаяние при мысли о том, как далека от меня Зорана во времени и пространстве. Но я пытался бороться. Я решил покорить время и прилететь к ней в Гирончи.

В тысяча девятьсот пятьдесят втором, после семи лет напряженной работы я сумел наконец наладить связь. Увеличив мощность темпорального излучения и улучшив фокусировку, я сумел сделать так, чтобы Зорана увидела и услышала меня.

Лицо Маклана исказилось от мучительных воспоминаний. Он стиснул зубы и долгих полминуты не было слышно ничего, кроме его тяжелого дыхания.

— Так я впервые обратился к Зоране. Сначала она казалась встревоженной и озадаченной. Но после нескольких визитов моего бесплотного двойника ее поведение вдруг резко изменилось. Вероятно, Гларат посоветовал ей быть приветливее со мной.

Маклан сильно, до хруста сжал пальцы.

— Зорана улыбалась, — продолжал он. — Она радовалась моему появлению и приглашала заходить еще. А потом начала расспрашивать о моем открытии — под тем предлогом, что жрецы гирайн могли бы помочь мне своими знаниями. Зорана даже обещала, что если я сумею добраться до Гирончи, она разделит со мной трон!

Ланнинг прикусил губу — он вспомнил, что предлагала Воительница ему самому. Но перебивать не стал.

— К счастью, я не доверяю жрецам, — продолжал тем временем Маклан, — и не стал рассказывать им слишком много.

Однако слова Зораны заставили меня удвоить усилия. Чтобы переместить во времени физическое тело, приходится преодолеть чудовищное сопротивление. В будущем геодезические закреплены так же крепко, как и в прошлом. Поэтому перенос живого человека просто невозможен — это слишком сильно повредило бы ткань будущего. Но даже для переноса мертвой материи требуется огромная энергия.

Вскоре стало понятно, что обычные источники для моих целей не подходят.

Нужна была атомная энергия. Тогда я использовал сканирующий луч хроноскопа для изучения атомной физики будущего. Тут возникли сложности довольно любопытного характера.

Дело в том, что мой прибор, призванный, по сути дела, лишь отслеживать вероятности, временами искажал и затуманивал записанные на бумаге слова. Я мог изучать все работы, написанные как в Лос-Аламосе, так и в Кремле. Так я прочел труды Джона Барра, Айвора Гироса и многих других ученых будущего.