Золотое время

Правда, Сид сказал, что ему не доводилось видеть индикатор в работе; он просто вычитал о нем в инструкции.

Однако Брюс мог спокойно наблюдать за всем со стороны, потому что у него была Лили, которая, как говорят наши мужчины, смотрела ему в рот. Я не очень-то верю этим рассуждениям насчет того, что женщина — игрушка в руках мужчины, которого она любит, но вынуждена признать, что что-то в них есть. Кстати, я сочла вполне естественным наше решение не подпускать Лили с Брюсом к поискам Компенсатора.

Как будто все чисты.

Стало быть, к нам в гости пожаловал некто посторонний (интересно, как он нашел дверь без помощи Компенсатора?); быть может, он где-то прятался или вышел из Пучины. Глупости! Но все же Пучина беспокоила меня — серая пелена, рыхлая, вязкая, дрожащая…

Подожди-ка, Грета, сказала я себе, подожди. И как ты до сих пор не сообразила?

Брюс, возвышаясь на стойке, должен был видеть и Пучину, и Компенсатор, который от него ничто не загораживало.

Эрих — другое дело; он изображал из себя трибуна, защитника интересов народа и глядел большей частью в лицо Брюсу.

Но Брюс должен был видеть, хотя, если он воспарил духом…

Не смеши меня, детка. Демон — прежде всего актер, пускай даже он искренне верит в то, что произносит. И нет такого актера, который не заметил бы зрителя, что выходит из зала во время его коронного монолога.

Следовательно, Брюс что-то от нас скрывает. Актер из него — хоть куда. Он ухитрился обмануть всех, кроме меня, иначе ему было бы несдобровать.

Но меня он может не опасаться.

Я не люблю наседать, да и настроение у меня, откровенно говоря, еще то.

«А не в аду ли мы? — спросила я себя и прибавила: — Как не стыдно, Грета! Тебе все-таки двадцать девять!»

Западный фронт, 1917 год

Стена огня продвинулась вперед.

Пригнувшись, вылезают из окопов

Солдаты — страх опустошил их лица.

Винтовки, скатки, ранцы — друг за другом

Они встают нестройными рядами.

А на запястьях тикают часы.

— Пожалуйста, Лили, не надо.

— Лапушка, проснись. Что с тобой?

Я открыла глаза и улыбнулась Сидди.

Брюс спорил о чем-то с Лили. Я позавидовала им и пожалела, что некому спасти меня от Переменчивого Мира.

Судя по всему, Лили одержала верх. С улыбкой она высвободилась из объятий Брюса. Тот отошел на несколько шагов. Надо отдать ему должное: он не стал пожимать плечами, как наверняка поступил бы каждый второй из мужчин в его положении, хотя видно было, что он нервничает. Впрочем, все мы чувствовали себя примерно одинаково.