Золотой пленник

 – Когда разбойники захватили обоз, в котором я ехал, он был вместе с ними.

– Ну, капитан был с карсаматами заодно.

– С того, что я начал его молить помочь мне и высвободить из плена, стал обещать ему… одним словом, все, что угодно.

– А он только усмехнулся, и они вместе с самым главным разбойником уехали. Меня же избили карсаматы.

Они помолчали. Было слышно, что многие в шатре уже храпят.

– Вот и я о том. Потому он и вызвал меня из строя, чтобы понять, кто же я.

– Может, еще обойдется, ты ведь тогда нежным мальчиком был, сам же говорил – малкуд посещал.

– Лишь на это и надеюсь. – Питер вдохнул. – Только напрасны мои надежды, он ко мне все пристальнее присматривается и, чую я, скоро вспомнит.

– А ты это… ты не признавайся.

– Как это? – Питер приподнялся с соломенного тюфяка.

– Прикинься дурачком, мол, извините, господин капитан, сэр, – не припомню. Скажи, что на голову стал слаб после того, как Гудьир тебя палкой огрел, нас же там крепко били, ничего удивительного, что память поотшибало.

– А что… – после продолжительного молчания произнес Питер. – В этом что-то есть. Нас действительно крепко били, и как-то раз мне здорово досталось по голове.

– Вот и я об этом. В любом случае это хоть какая-то отговорка – вдруг поверит?

– Пожалуй, так я и поступлю, если дойдет до опознания.

После недолгого молчания Питер позвал:

– А как ты думаешь, что делал среди разбойников наш капитан?

– Наверное, он их покрывал и получал за это деньги.

– Возле города должны были начаться посты…

– Ну вот, а он эти посты, наверное, снимал, чтобы карсаматам было сподручнее грабить.

– Спирос, – снова обратился Питер через какое то время.

– Ну? – Спирос зевнул. – Чего тебе?

– А мне жалко, что наш капитан преступник… Он мне нравится, хорошо нас обучает, а еще Гудьиру ногой наддал.

– Да уж, наддал так наддал. Ладно, давай спать.

Через три дня отсутствия капитан появился, заметно приободрив не только лейтенанта Горна, но и всю роту вместе с сержантом Уэйтом.

Играл радость и Гудьир. За три дня он оправился от травмы, однако под обоими глазами носил, словно ордена, огромные лиловые фингалы.

Под руководством капитана рота отработала до обеда все те же приевшиеся упражнения, однако теперь с куда большим рвением.

– Когда Рафтеру серебро понесешь? – спросил у Спироса Крафт во время обеда.

Тот прожевал кашу, почесал в затылке и сказал:

– Думаю, сегодня вечерком.