Золотой пленник

 – Богатая одежка и кошелек тяжелый. Может, срезать, ваше благородие?

– Не нужно, он дал мне достаточно денег. Кстати, ты заслужил свой золотой – когда вернемся, получишь на руки.

– Премного благодарствую, ваше благородие, я таких денег прежде и в руках не держал.

– Давай скорее, нужно здесь все прибрать! – подогнал слугу капитан, спешиваясь и поглядывая по сторонам.

– Сей момент все приберем, ваше благородие! – Подхватив за шиворот двух зашибленных капитаном карсаматов, Корнелий поволок их к пролому в разобранной стене – за ней начиналась роща.

– Возьмите, ваше благородие, я его травкой почистил.

– И как вы с ними сладили, ваше благородие? – спросил Корнелий, поглядывая на сгорбленный, оттого казавшийся сломанным пополам труп эртадонта. Не дождавшись ответа, подошел ближе и ткнул чудовище башмаком: – Ишь ты, закаменел уже. У них всегда так…

– Я об эту тварь меч испортил – совсем почернел.

Фон Крисп вытянул руку с мечом, чтобы показать пострадавший клинок.

– Это дело поправимо, ваше благородие, кровь нечистой твари росой смывается – рано утром встану и почищу.

– Хорошо бы, этот меч со мной через две кампании прошел.

Корнелий подхватил Теллира и поволок к пролому – предводитель карсаматов был куда тяжелее своих воинов, под вышитым камзолом он носил короткую кольчугу, однако от хорошего арбалета она защитить не смогла.

Капитан пошел за телом бывшего компаньона и врага, словно провожая его в последний путь.

Когда Корнелий приволок тело к двум другим, то спугнул с десяток худых коричневых крыс.

– Ну, что я вам говорил, ваше благородие! – обрадовался слуга. – В момент разделают, а если разойдутся, то и кости поточат!

Капитан криво улыбнулся.

– Я видел, ваше благородие. – Слуга вздохнул, отряхиваясь. – Славная лошадка.

Они вернулись во двор и остановились, любуясь грациозным, словно выточенным из благородного камня животным.

– Отродясь не видывал ничего подобного, – покачал головой Корнелий.

– Это ургыз, царская порода, другого такого же я видел у генерал-графа Роттердама, когда тот приезжал из императорского штаба с проверкой.

– И сколько же стоит такой, ваше благородие?

– Пять сотен золотом.

– Пять со-тен?! – Глаза Корнелия расширились, и он сокрушенно покачал головой.