Золотой пленник

После нескольких тренировок строй стал смыкаться практически сразу после потерь, а уцелевшие из сбитых, то есть получившие при атаке незначительные повреждения, бежали на ближайший фланг, чтобы восстановить длину строя.

Не обошлось без ссадин, кому-то разбили голову, конопатому Витасу расквасили нос, однако никто не жаловался: с капитаном снова было интересно.

На другой день капитан приехал в лагерь в скверном настроении, он старался не подавать виду и даже улыбался лейтенанту, однако выходило плохо.

Накануне вечером Корнелий принес с рынка слухи – в Лонгрене убили двоих солдат арбалетного полка. Убивали долго, мучили изощренно. Капитан этому сразу поверил – все сходилось, карсаматы нашли труп Ханса, двинулись по следу в арбалетный полк, потрясли двух солдат, и вот он, капитан фон Крисп, кушайте его с соусом.

«Дурак!» – в который раз обругал себя капитан, сетуя на заумность принятого решения, ведь спрячь они останки Ханса, и, возможно, все бы обошлось.

Но что толку теперь горевать, остается лишь надеяться на скорую отправку на театр военных действий.

Капитан прохаживался вдоль строя Первой роты и думал о своем: «На кого бы перевести обвинение, да чтобы сработало получше, ведь для этих зверей главное – новая жертва, новая цель преследования».

Череда загорелых лиц вызывала воспоминания: обоз на лесной дороге, нервно прядающий ушами мардиганец, неподалеку бегает эртадонт, и это беспокоит лошадь, голос Теллира… Стоп!

Капитан развернулся пошел в обратном направлении.

Ну конечно, вот то лицо, что вызвало воспоминание об ограбленном обозе.

«Сэр! Сэр, спасите меня, я Питер Фонтен – племянник Нуха Земаниса, купца из Гудбурга! Спасите меня, сэр, я заплачу вам – мой дядя очень богат!»

Теперь фон Крисп все вспомнил, недаром ему казалось знакомым лицо этого невольника.

«Значит, его дядя купец из Гудбурга, а Теллир говорил, что хозяина обоза зарубили, вот и двойной мотив – месть за свою неволю и за родственника.

Мог мальчишка-раб организовать убийство такого человека, как Теллир? Едва ли. – Капитан вздохнул. – Карсаматы меня прирежут, они не такие дураки, чтобы верить подобным глупостям. Хотя… Если не будет другого выхода, брошу им эту кость, а пока…»

А пока Питер Фонтен был прямым свидетелем его, Иогана фон Криспа, падения, и он мог дать показания в гарнизонном суде. Потом плаха, барабаны, удар топора, и все.