Золотой стриж

Монструм подошел и лизнул руку. Нил вяло потрепал его по холке, а потом Кадет взял пса двумя руками и поднял.

– Монструм – это просто запас магии на крайний случай, – прошептал Кадет. – Если Ястребы поймают и блокируют магию, можно развоплотить его в чистый анимус и потратить на нужные заклинания.

Нил медленно, заторможенно повернулся к нему. Кадет ласково покачивал пса, лежащего у него на руках.

– Нет, – хрипло выдавил Нил. – Нет.

– Его все равно сейчас заберут и передадут в общие запасы Тени, – еле слышно проговорил Кадет, лихорадочно гладя собаку по торчащим ушам, по боку, по носу.

 – И это все равно не настоящий Сполох. Тот, наверное, давно умер, это просто его тень. Остановка времени – слишком сильная магия, на нее нужно все без остатка, а монструм – это как… Как отдать часть тела. Но животные отгрызают себе лапу, попав в капкан. Нет ничего ценнее жизни. Ты сам всегда это говорил.

Ястребы были все ближе, и Кадет протянул Нилу притихшего монструма.

– Попрощайся. Ты всегда очень ему нравился.

Нил обнял пса и разрыдался. Ему хотелось закрыть глаза, но пес смотрел прямо на него, виляя хвостом, и Нил прижался лбом к его лбу, глядя в ответ. И вдруг почувствовал: монструм счастлив, он никогда еще не был таким счастливым.

И эта крупица анимы, полная любви, единственная, столько лет хранившаяся внутри теневого пса, потянулась к Нилу. Нил плакал и сжимал пальцы на черной шерсти. Он не знал, кто отдавал ему эту искру, Кадет так захотел или сам монструм, но это было невыносимо, потому что он каждой клеткой своего тела чувствовал эту крошку золотой пыли, почти незаметную и огромную, – она вливалась в его собственную аниму, становилась ее частью.

– Малыш, ты хороший пес, – выдавил Нил, задыхаясь от слез, но Кадет уже забрал монструма у него из рук.

Теперь это была та же неуклюжая бесформенная болванка, какая утром пришла вместе с Кадетом. Кадет прижал ее к груди и резким движением вдавил в себя. Сгусток тьмы растворился в нем, Кадет сделал сложное движение рукой – и все вокруг застыло.

Нил поднял голову. От слез все перед глазами расплывалось, но он все равно вздрогнул, увидев, как близко уже подлетели Ястребы. Висели прямо над ним: распластанные крылья, хищно загнутые когти, холодные желтые глаза. Выглядели они очень страшно, но не шевелились, будто время остановилось. Похоже, так оно и было: больше не двигалась даже рябь на воде. Кадет упал на песок, едва успев выставить перед собой ладони.