Золотой стриж

Искры в озере медленно гасли, золотая дымка рассеивалась.

– Нет, – прохрипел Нил, просто чтобы еще разок услышать звук своего голоса.

Ему было холодно, ноги противно дрожали, ныла каждая кость в теле, но как же приятно быть живым. Нил внезапно понял, что старушка больше не смуглая, да и, в общем, не старушка: кожа у нее резко посветлела, морщины расправились.

Нил перевел взгляд на Кадета – тот застыл в нескольких шагах от них, переводя взгляд то на Нила, то на девушку, которая напоила их водой в яблоневом саду.

– На этот раз узнал? – спросила она, глядя на Кадета так, будто ее забавляет его вид.

Тот помотал головой, и она тяжело вздохнула.

– Да что ж такое. – Она покосилась на Нила. – Уж ты-то должен узнать!

Девушка снова начала меняться, волосы стали рыжими, и Нил сипло вдохнул. Это была та красавица, что пришла к нему в Комнате Страха. Улыбка у нее была озорная и мрачная, и от этой улыбки с сердцем Нила что-то начинало происходить.

– Ты… Ты Весна, – выдавил он, поскольку она явно ждала от него каких-то слов.

– В том числе, – кивнула она. – Но кто я? Давай. Назови меня по имени.

– Конечно знаешь, – мягко сказала она. – Ты все время говорил со мной. Я всегда была с тобой.

Нил сглотнул. Она ведь была права – он знал, в глубине души всегда знал, кто она.

– Ты – Земля, – шепотом сказал он. – Но… Но…

– Продолжай, – снисходительно кивнула она.

– Но если место силы было тут, если ты его хранила, как ты нашла в Селении меня? Я ведь… Не отсюда.

Она утомленно прикрыла глаза.

– Кое-что вам, людям, очень трудно понять. Земля – одна на всех. У меня тысячи лиц и имен в разных концах мира. – Ее лицо снова изменилось, кожа потемнела, волосы начали виться. – Все так озабочены своим клочком земли, что забывают: я одна и та же для всех. И это все равно что быть очень многодетной матерью, которая любит всех детей одинаково, а они вечно ссорятся и пытаются отнять друг у друга игрушки.

Она поманила Кадета к себе. Тот подошел и опустился на колени в мелкую воду. Темнокожая девушка вдруг легонько щелкнула его по носу, а потом костяшками пальцев провела по затянутой маской щеке. Кадет моргнул, а она засмеялась. Кожа у нее снова стала молочно-белой.

– Ты ведь пыталась убить его, – растерялся Нил.

– Это было испытание для тебя, глупый ты ребенок. Тебе было выгодно, чтобы он оставался мертвым, но ты его оживил.