Золотой воин

Исфаган разрушен, жители истреблены, какая роль в этом отводилась мурпазой именно вам? А, сэр рыцарь?

Чувствуя свое преимущество, граф Авентир уже откровенно издевался над фон Криспом.

– Вот что я вам скажу на это, ваше сиятельство, идите в задницу или попытайтесь взять меня!

– Первое – едва ли, – покачал головой Авентир. – А вот второе – вернее. У меня здесь пятьдесят отборных солдат, они все равно возьмут вас живого или мертвого, сэр рыцарь. Так зачем устраивать эту комедию? Или вы не верите в справедливость суда его императорского величества? Ну посидите немного в холодной, пока разберут ваше дело, а потом с честью отправитесь в отставку, если вы действительно чисты перед законом.

– Вы забыли упомянуть, граф, что в ожидании суда в прокураторских застенках можно провести десять лет!

Авентир смущенно улыбнулся и, посмотрев себе под ноги, признался:

– Ну, может, пару раз такое случалось, но это же случайность – просто кому-то не повезло…

Граф не удержался, чтобы не скосить взгляд, и фон Крисп приметил это.

– Скажите своим слугам, чтобы они слезли с крыши, граф, потому что, если им помогу я, они могут покалечиться!

Произнося эти слова, фон Крисп показал в оконный проем свою шляпу, и тотчас метко пущенный болт вырвал ее из рук.

Ударившись в стену, болт согнулся и застрял между камнями.

– Никто не пострадал? – быстро спросил фон Крисп, вставая к стене.

– Мы… вроде в порядке, – отозвался Крафт. Он с потерянным видом сидел на кровати, а Питер стоял в дверном проеме и поглядывал, чтобы никто не приближался к трактирной двери.

– Ну что, Гриппен, ты покончил с ним? – донеслось со двора. Это был голос Авентира.

– Не знаю, ваше сиятельство, но я попал в него – это точно.

– Я тоже видел, что ты попал… Эй, фон Крисп, вы живы?

– А если мертв, вы уедете?! – спросил капитан.

– Нет, конечно, я должен буду убедиться в этом. Но вы хотя бы ранены, сэр рыцарь?

– Увы, граф, мне нечем вас порадовать, однако стрелки у вас хорошие.

– Ну так, может, выйдете? Не хотите же вы, чтобы мы выкуривали вас огнем и дымом, как крыс?

В других комнатах при этих словах загомонили.

– А что, ваше благородие, наши лошадки сейчас под седлами? – спросил Питер.

– Чего ты о лошадках печешься, с нами сейчас знаешь что будет? – произнес Крафт трагическим голосом.