Золотой воин

 – А это ты видишь, невинный человечек? Ведь это ты проткнул меня колом, разве не так? Жаль, что твой дружок успел спрятаться среди лодок, будь вас двое, одного мессир наверняка отдал бы нам.

– А еще тот солдат с мечом… Посмотри, как изранены мои руки!

И возница выпростал из-под рваных рукавов свои жилистые конечности. Серая кожа на них была посечена во многих местах, где-то даже очень глубоко – кровь из порезов продолжала сочиться.

– Но у меня не было меча, и я не знаю никакого солдата! – в отчаянии воскликнул Питер.

– А вот и кленовые палки, – произнес его новый хозяин, заметив бегущего раба.

Пришлые орки радостно загомонили, Питер стал пятиться. Приготовившийся мстить орк выхватил из связки самую толстую палку и, повернувшись к жертве, произнес на яни:

– Враг и убийца, я, Кукас, отобью твое мясо от костей, а когда будет на то милость мессира Гами-Гамета, сварю тебя в жертвенном котле и сожру всего без остатка. Так будет!

– Так будет! – хором повторили все орки, даже те, которые складывали из тяжелых камней недостроенную стену.

Сказав это, Кукас с ревом бросился на Питера и принялся наносить удары, норовя бить с потягом, чтобы содрать кожу.

Питер пытался закрываться руками, но палка была тяжела, и ему светила перспектива превратиться в калеку. Пришлось уворачиваться от ударов и начать бегать по двору, что вызывало оживление всех, кто следил за представлением.

Питер перепрыгивал через камни, проскакивал под строительными козлами и прижимался к стене, вынуждая Кукаса бить по камням и расщеплять палку – ведь клен дерево хрупкое.

Нестерпимо хотелось пить, Питер не видел воды почти сутки – в жарком климате это было мучительно.

– Хватит, Кукас, теперь моя очередь! – прорычал другой орк.

– Я еще не закончил, рыло ты свиное! – вскинулся Кукас. Разъярившись, он был готов мстить кому угодно.

– Нет, ты изломал палку, значит, настала очередь другого, – заметил хозяин Питера, показывая полученную от следующего соседа монету, так что Кукасу пришлось смириться.

Недовольно сопя и нервно потрясая головой, он вернулся к группе зрителей, а к Питеру шагнул следующий охотник.

– Я – Брохар, я буду мстить, – просто представился он, сдвигая на спину тесак в кожаных ножнах, чтобы не мешал. Питеру этот молокан показался опаснее предыдущего: он был спокоен и совершенно определенно собирался покалечить жертву.