Золотой воин

– Как это – падучая?

Питер остановился, огляделся и, снова перейдя на шепот, стал пояснять:

– Болезнь такая, незаразная. Вот только ты сидел на дереве, болтал чего-то, а потом раз – и носом в траву, да еще и биться начал.

– Как это, биться?! – перешел на фальцет перепуганный Бриан.

– Ну как бьются? Ясное дело, об землю всем телом. Я даже испугался очень, а когда ты малость успокоился, положил тебя к дереву и лопухов под голову сунул, чтобы помягче…

– Да-да, лопухи были, когда я очнулся… Спасибо тебе.

– Не за что.

Я бы рядом посидел, да мне лягушек собирать нужно было.

– Постой, но ведь ты пришел к дереву с полными корзинками, я это отлично помню! – воскликнул Бриан, забегая перед Питером и пятясь. В глазах его горела надежда, что сейчас все разрешится в шутку.

– Э-э, приятель… – Питер покачал головой и, обойдя Бриана, пошел дальше.

– Что, что «э-э», Малой? Говори, я уже и так запуган! – начал требовать ябеда и трясти товарища за плечо.

– А то, что у тебя даже видения случились, ведь корзинки на тот момент были пусты.

Я пришел к дереву, чтобы забрать башмаки и перейти на другое место – на старом улов никакой оказался.

Остаток пути они прошли молча. Питер был рад, что Бриан больше не пристает к нему с расспросами, а тот, бедняга, раздумывал о своей доле.

– Слышишь, Малой, а что же мне теперь делать – пропадать совсем? Ведь скормят меня свиньям, ей-ей, скормят! – проговорил он, хныча, когда они уже входили в город.

– Я так думаю… – Питер замолчал и встал к стене, пропуская запряженную быками повозку с двумя насупленными молоканами.

 – Я так думаю, ты не такой уж и больной, просто тебе на жарком месте дурно делается.

– Но… я же весь день корешки копаю, и ничего – солнце меня не валит! – возразил растерянный Бриан.

– То в лесу, а то у реки. Про тайную силу воды слышал?

– Нет, – покачал головой Бриан.

– Ну вот видишь… Ладно, пришли уже. Вон Лусх меня дожидается.

Молодой молокан действительно стоял на своем прежнем месте и поигрывал короткой плетью с заплетенным грузом.

Такой осаживали непокорных зуманов – своенравных коротконогих уродцев, служивших молоканам верховыми животными, их Питер поначалу принимал за лошадей.

На лице орка застыла зловещая ухмылка. От этой ухмылки Бриан весь словно онемел и на негнущихся ногах, с замиранием сердца протиснулся мимо Лусха во двор, но тот даже не заметил трусливого раба. Все внимание молокана были занято изворотливым и быстрым новичком по кличке Малой.