И кому как ни ему знать, чем кончается пылкая, невероятно романтичная любовь?
Конечно, до развода доходит редко. Большинство пар высшего сословия предпочитает следовать рациональной схеме: в первые годы брака, пока ещё жива страсть, пара старается обзавестись наследниками, а когда чувства испаряются… они просто заключают договор об «отсутствии претензий». Фаворитки и фавориты, чьё присутствие ничуть не порицается супругами и окружением, явление настолько обыденное, что о нём даже не задумываются. По прошествии лет, мало кто вспомнит, какие пожелания звучали на свадьбе, и тот факт, что пожелания не сбылись… Проклятье! Да кому он интересен?!
В истории Фаргоса, конечно, есть примеры любви, которую можно назвать настоящей, но их так мало, что проще поверить, будто Луна вот-вот упадёт с неба и раздавит исключительно грешников.
…Когда Эрик спустился в гостиную, самому факту его появления удивились гораздо больше, нежели тому, что наследник одет в камзол дружки. В учтивых поклонах согнулись все, даже жених-Азимут.
Принц, в свою очередь, старался держать лицо, ведь губы то и дело норовили искривиться в презрительной усмешке.
Как только почтенные мужи распрямили спины, парень в таком же белом камзоле, воскликнул:
— Пора! — свита жениха, традиционно, выдвигалась в храм первой.
Эрик не любил свадьбы, но свадебные традиции Фаргоса, действительно, знал — всё-таки наследник престола.
Он знал, что едва захлопнется входная дверь, в гостиную начнут стекаться девушки и женщины из свиты невесты.
И среди них, непременно, будет Настя. Возможно, она будет улыбаться. А что станет с её улыбкой, когда поймёт, кто назначен в пару? Эрик боялся предполагать, он постарался не думать и сосредоточиться на происходящем."
"Вот толпа мужчин вышла из особняка. Все как один сощурились от невероятно яркого света. Чистое небо, если верить приметам, сулило молодым безоблачную жизнь, а лучистое полуденное солнце — ту самую страсть, выгорание которой таило столько бед.
Важно, ничуть не стесняясь грохота от кованых сапог, процессия пересекла небольшую площадь.
Остановилась у величественного, строгого здания с остроконечной крышей и острыми шпилями на миниатюрных башнях. Дверь отворилась и епископ, облачённый в бурую хламиду, вопросил:
— Зачем пришли?
Вопрос ритуальный, так что жутковатый взгляд и суровый тон никого не испугали.
Пока жених препирался со священником, доказывая тому искренность намерения двух сердец, на площади собралась толпа.
