Золотые мальчики (ЛП)

Но, как будто слыша тот маленький голосок в моей голове, который я пытаюсь игнорировать и заглушить, его ладонь опустилась ниже, упираясь в основание моего живота.

Мое дыхание стало глубже, громче, когда я позволила своей голове откинуться назад к его твердому плечу. Плавные кончики пальцев проводят по упругому кончику моего бедра, как будто он обдумывает свой следующий шаг, не зная, как далеко он готов зайти. Я знаю, что должна быть той, кто остановит это, знаю, что должна отменить негласное разрешение, которое я дала ему, чтобы он прикасался ко мне вот так, но… я не сделала этого.

Вместо этого, когда его рука проскользнула внутрь моего купальника, я не сказала абсолютно ничего. Во всяком случае, ничего такого, что могло бы его обескуражить.

Только хныканье: —…Черт.

Мой голос дрожал, когда он начал исследование. Тепло его рта двигалось по моей коже и сводило меня с ума. Он целовал меня прямо под ухом, сначала посасывая, а затем проводя медленные, шелковистые круги кончиком языка.

— Черт, — слово снова сорвалось с моих губ, но на этот раз с трудом, пока он дразнил меня кончиком пальца.

Затем, наконец, он ввел его внутрь.

Я полностью отдалась. Полностью. И он знает это. Я отодвигаю бедра назад, прижимаясь к нему, в благоговении от того, насколько он возбужден от моих прикосновений.

— Из-за тебя мне сегодня очень, очень трудно тебя ненавидеть, — признала я.

Я не хотела шептать это достаточно громко, чтобы меня услышали, но я не в себе и не могу остановиться.

— Ты еще не поняла, Южанка? — хрипло спросил он, вдыхая слова мне в ухо и одновременно касаясь меня под водой.

 — Если бы тебе пришлось выбирать между тем, чтобы убить меня или трахнуть, ты бы каждый раз оказывалась на спине, — объяснил он, а затем в его груди раздался короткий, глубокий смех. — И это взаимно.

Холодок пробежал по моему позвоночнику, когда он признал это, зная, что он чертовски прав.

Его рука двигалась быстрее, и он прижимался ко мне, проталкивая свои пальцы глубже. Затем мое дыхание участилось.

Я задыхалась, извиваясь перед ним, жаждая гораздо большего, чем то, что он дает, но не желала признавать это вслух.

Вот уже несколько месяцев мы подливаем масла в этот порочный огонь, разжигая его изо дня в день своим извращенным слиянием жестоких слов и непрекращающейся похоти.

Теперь я не уверена, что мы сможем удержать то, что создали. Оно живет своей собственной жизнью. Монстр, который процветает на нашей ненависти и сексуальной неудовлетворенности.