Золотые мальчики (ЛП)

 — Да, наличие паршивых родителей делает жизнь сложнее, и это дает нам дерьмовый взгляд на мир, но это не оправдание, Уэст. Это не дает нам повода становиться ужасными людьми.

А теперь — слеза. Я чувствую, как она катится по моей щеке, и я уверена, что в комнату проникает достаточно света, чтобы он увидел ее, но я слишком зла, чтобы беспокоиться.

— Я идиотка, — признала я. — Потому что ты с первого дня показал мне, кто ты такой, а я все равно позволила себе попасть в твою ловушку.

Я сделала паузу, когда пришло осознание.

Я становлюсь своей матерью, несмотря на все усилия быть совсем не похожей на нее. Я провела большую часть своей жизни, осуждая ее, думая, какая она слабая, раз попала в ситуации, в которые попала за эти годы, и вот я здесь. Плачу перед единственным человеком в этом мире, который не заслуживает того, чтобы видеть мои слезы.

— Не принимай мои эмоции за нечто большее, чем есть на самом деле, — предупредила я его. — Я, черт возьми, не люблю тебя, Уэст. Ты мне даже не нравишься.

Я просто по глупости позволила себе привязаться.

Я даже пожалела, что признала это, но теперь это ему известно.

Он оттолкнулся от стола, и я мгновенно насторожилась. Когда он стоит передо мной, я даже не могу поднять на него глаза. Я не уверена, что почувствую, если посмотрю, а я не могу позволить себе ненавидеть себя больше, чем я уже ненавижу.

— Что ты хочешь от меня? — грубость его глубокого тембра пробирает меня до костей.

— Я хочу, чтобы ты был со мной настоящим, — ответила я.

 — Хоть раз, просто…дай мне что-нибудь.

Это звучал опасно близко к мольбе, но я не чувствую себя собой, и это просто вырвалось.

— Ты здесь не для того, чтобы слушать о моих проблемах, — отмахнулся он, оставляя меня в изнеможении. — Ты говоришь, что хочешь знать, почему я такой, какой я есть, но это не так. Не совсем.

Он сделал паузу, и я почти наклонила голову назад, чтобы встретиться с его взглядом, но я сопротивляюсь.

— Ты не очень-то хочешь услышать это, — заключает он.

Мгновенно меня начинают раздражать эти стены, которые он воздвигает, придумывает загадки и двусмысленные речи.

— Ты думаешь, я пришла сюда, чтобы вести этот разговор с самой собой? — кричу я. — Это ничем не отличается от обычного, Уэст. Я хочу, чтобы ты стал мужчиной и поговорил со мной! Будь честным для разнообразия. Скажи что-нибудь! Что угодно!

Я поняла, что он может истолковать это как отчаяние, но что с того. Этого не вернуть.