Золушка для босса

 — Нет, Катя, мы не будем этого делать сегодня. Ты слишком устала.

— Думаешь? — я снова зеваю.

— Знаю.

Мое тело взлетает вверх, подхваченное сильными руками, и нежится в этой любовной колыбели, изнемогая от блаженства. Я просто уплываю в сон, чувствуя мягкое прикосновение мужских губ к своему виску… и в какой-то момент, из далёкой и прекрасной реальности слышу вздох Царевичева и его красивый низкий голос:

— Спи, моя радость. Но не забывай, что твой босс всегда берет своё, рано или поздно. И завтра ты это поймёшь.

Глава 28. Утро с сюрпризом

Утром я просыпаюсь в полном одиночестве.

На какое-то мгновение при взгляде на незнакомый потолок сердце пронзает испуг — что это за место? А затем я вспоминаю вчерашний вечер и утыкаюсь лицом в подушку, глупо и безудержно улыбаясь.

Наволочка из темно-синего шелка слабо пахнет знакомым ароматом мужского парфюма и неуловимо особенного, волнующего запаха, который присущ только Царевичеву. Хочется тискать подушку до бесконечности, но ещё больше меня тянет узнать, куда подевался он сам.

Интересно, как давно он покинул постель?

Я медленно потягиваюсь перед тем, как встать, и окончательно просыпаюсь. Нежиться на восхитительных шелковых простынях, конечно, безумно приятно, но времени уже… — я бросаю короткий взгляд на электронное табло часов над черным экраном «домашнего кинотеатра», который висит на стене напротив кровати, — десять с половиной часов утра.

Ого! Вот это я, что называется, хорошо поспала. Даже и не припоминаю, когда в последний раз просыпалась в такое позднее время. Наверное, это было ещё в те далёкие времена, когда я только заканчивала школу и не могла себе позволить где- то работать в две смены. Хотя и тогда мое утро в самом позднем случае начиналось примерно в тридцать минут девятого, а никак не за десять!

Что ж, наверное, стресс и переутомление последних двух дней серьезно подкосили суточный ритм моего организма, вот он и решил наверстать упущенное.

Восстановить свой внутренний баланс.

Сажусь в постели и зову из тишины роскошной спальни.

— Артем! Ты здесь?

В ответ — ни звука. Кажется, в этой огромной двухуровневой квартире с головокружительной панорамой тридцать третьего этажа совершенно никогошеньки нет.

Одиночество невольно вызывает у меня некоторое беспокойство.