— Как смогла такая малышка, как ты, помешать крупной высокой женщине утащить ребeнка? Я видел ее на камерах перед зданием «Дворца». Ты бы с ней не справилась, реши она драться всерьез.
— Вы считаете… — Катя, понятное дело, чуть не задохнулась от возмущения. — Вы считаете, что я была с ней в сговоре?!
— Была такая мысль. Но сейчас ее уже нет.
Я шагнул вперед, заключая девушку в западню между подоконником и собой. Она занервничала, но все еще старалась не подавать виду. Даже спросила быстро:
— Почему нет?
Я вкрадчиво коснулся ее волос и заправил выбившуюся прядь за ухо.
Жест, который мне уже давно хотелось повторить после нашей встречи в вип-зале. И Катя снова мило смутилась.
— Ты слишком… импульсивная и чувствительная, чтобы скрыть свою реакцию, — тихо сказал ей, глядя в ясные серые глаза. А потом неожиданно для себя добавил: — Я проверял тебя. И мне нравится то, что я увидел.
Но мои слова девушку ничуть не порадовали. Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами, взволнованно дыша.
— Артeм Александрович! Честное слово, я никак не замешана в похищении вашего сына. Если вы хотели меня проверить…
Я нетерпеливо прервал ее:
— Хотел проверить и проверил, — и продолжил, наклоняясь к ней ближе: — А теперь я хочу… тебя.
Глава 8. Новая няня
— Не надо. Пожалуйста, — вот и всe, что сказала Катя в ответ на моe «хочу». И решительно, без малейших намеков на польщенные колебания, уперлась рукой в мою грудную клетку, не давая приблизиться.
Гордая девочка.
Еe отпор ничуть меня не расстроил, а наоборот, порадовал. Девушка, которую нельзя добиться примитивным наскоком, куда более достойный объект для мужской охоты, чем стесняшка с транспарантом на лбу: «Просто уговори меня. Просто поднажми».
При этом прямой взгляд затуманенных серых глаз, порозовевшее личико и сбившееся дыхание однозначно свидетельствовали: равнодушной Катя не осталась… но твердая рука, оттолкнувшая меня, четко транслировала: «…только это ничего не значит».
Я отошел от нее и, присев на край столешницы, спокойно сообщил:
— У тебя есть и более надежный свидетель.
Ее лицо приняло удивленное выражение, а нежные губки мило приоткрылись, так и напрашиваясь на поцелуй. Но какие бы эмоции не бушевали в ней, ничего озвучивать она не стала. Только хрипловато уточнила:
— Какой свидетель?
— Мой сын. Он рассказал мне все в подробностях сразу же, и теперь я склонен ему поверить.
