— Вы самый лучший директор на свете!
Мы с Катей заняли стол чуть подальше от их воодушевленных шепотков. Не прошло и двух минут, как шеф-повар прислал нам по чашечке кофе — черного и каппучино, — а к ним свежие горячие круассаны с шоколадной начинкой.
Позавтракать в этот бурный на события день я так и не удосужился, так что аппетит взыграл мгновенно. Хотя из-за своей зацикленности на девчонке голода до этого момента я не ощущал.
Мне повезло, что я сосредоточился сначала на своей порции и успел уничтожить ее, прежде чем снова переключил внимание на соблазнительную соседку.
Потому что когда я бросил ленивый взгляд поверх белоснежного края кофейной чашки, всю мою расслабленность как рукой сняло.
Катя… ела. Просто ела свой круассан. И пила кофе. Но как она это делала!
Вряд ли девушка осознавала всю провокационность своих манер, слишком уж естественным и задумчивым было выражение ее лица. Зато я ощутил воздействие этой неосознанной провокации в полной мере.
Когда она слизывала истекающую расплавленным шоколадом выпечку на уголках своего рта и с пальцев… или когда красиво складывала свои нежные розовые губки буквой «о», чтобы подуть на каппучино и втянуть пенку с корицей…
Вожделение раз за разом прошивало меня с головы до паха тягучими сладкими молниями, пока я — совсем уже каменный там, внизу, — неотрывно наблюдал за Катей и не мог отвести взгляд.
Мое странное внимание она почувствовала очень скоро. Как раз в тот момент, когда из проклятого круассана снова потекло.
Катя поймала внушительную каплю горячего шоколада быстрым движением языка и облизнулась. А мои паховые мышцы резко сократились, бешено распирая возбужденным содержимым ширинку.
— Может, попросить, чтобы вам принесли ещё одну порцию? — услышал я словно издалека.
В серых глазах напротив стоял невысказанный смущенный вопрос. Как и любая девушка, она инстинктивно чувствовала мужской интерес, только не хотела себе в этом признаваться.
А учитывая то, что она еще и неопытная целочка…
Я сцепил зубы и резко поднялся из-за стола. Руки предусмотрительно сунул в карманы. Это был единственный приличный способ придержать изнутри предательское свидетельство своего возбуждения, которое уже чересчур откровенно распирало мои брюки.
— Не надо. Позавтракай спокойно, Катя, а потом возвращайся к детям. Я должен заняться делами.
Отпустило меня только уже наверху, в кабинете.
