— Артём… — послышался в ответ еле слышный испуганный шепот. — Мне кажется, в доме кто-то бродит! Приезжай скорей, пожалуйста!
В ее интонациях звучала самая настоящая паника, и ко мне наконец пришло запоздалое озарение о сути происходящего.
Так вот, значит, что задумал Филин! Отвлечь мое внимание, чтобы проникнуть в дом…
— А охрана? — напряженно спросил я.
— Не знаю, Артём! С ними со всеми что-то случилось… а я боюсь… боюсь спускаться вниз…
— Понял, — прервал я ее и оглянулся на побагровевшего очкарика с фоткой.
— Катя, не отключайся, будь на связи. Спрячься с детьми и веди себя тихо. Я еду.
— Хорошо! — шепнула она дрогнувшим голосом и замолчала. Связь между нами при этом послушно не прервала.
Всего одно тяжелое мгновение, насыщенное адреналином злости на самого себя, я вслушивался в ее неровное дыхание…
…а затем опустил руку и стремительно попер на очкарика.
— Я видел его, я видел!!! — панически зачастил тот, выставив перед собой руки в попытке защититься. — Он денег мне дал на лечение тети и одежду свою с очками этими, чтоб я тут на вокзале перед камерами прогуливался весь вечер! А сам забрал кофту и шаль моей тети… и костыли ее… Эй, не бейте меня, я ничего плохого не сделал!!!
Он был настолько жалок со своими трусливыми причитаниями, что я опустил сжатый кулак, так и не ударив его.
Люди бывают глупы, это факт. И редко задумываются о последствиях своих поступков. Особенно на эмоциях, когда дело касается близких, вроде легких денег на лечение той же больной тети.
— Это ловушка.
Филин на мой дом нацелился, — отрывисто бросил я Батянину и двинулся на выход.
Тот не стал ни о чем больше расспрашивать и кивнул своему водителю.
— Езжай за Царевичем и кавалерию всю нашу прихвати. А я тут останусь, утрясу суету с органами.
Уже запрыгивая в машину, я проверил на телефоне связь с Катей. Прежнее испуганное дыхание в трубке сменилось тревожным фоновым грохотом. И меня прошиб холодный пот страха за нее и за детей.
— Катя! — позвал ее, одной рукой выруливая со стоянки вокзала.
Проклятые такси и торопливые пешеходы так и лезли со всех сторон под колеса, как назло.
Но она не отвечала.
А затем я услышал разъяренное рычание с характерно знакомыми интонациями конченого отморозка:
— Ты меня достала, овца тупорылая! Чё ты везде суешься! А ну, иди сюда…!
Филин. Это был Филин.
И только что он напал на совершенно беззащитную Катю.
Я выматерился так громко, что меня услышали даже прохожие на выезде к главной магистрали.
