И принялся непрерывно и оглушительно сигналить до тех пор, пока не вылетел на проезжую часть.
Каким чудом не спровоцировал ДТП, понятия не имею, потому что несся я на максимальной скорости. А перед глазами стояли испуганные лица детей и тень отморозка, глумящегося над сломленной девичьей фигуркой.
Время куда-то испарилось.
Под барабанную дробь пульса в висках я промчался до коттеджного поселка самым кратчайшим путем и очнулся только перед собственными воротами.
Катя была там…
Сидела на земле рядом со своим верным древним псом, а рядом с ней неистово дрались две мужские фигуры.
Один точно охранник…
И я наконец впервые за последние несколько минут по-настоящему выдохнул.
Успел. Я успел."
"Как только Филин заметил мой внедорожник, он пнул охранника в живот, и метнулся в темноту. А я прямо на ходу распахнул дверь и, вжав педаль тормоза, выскочил наружу.
— Жива! — прохрипел, маниакально ощупывая хрупкое тело Кати, чтобы убедиться, что она цела и невредима. Ее глаза на бледном лице с трясущимися губами казались просто огромными.
— А… дети?
— Дети в порядке, — прошептала она. — Артём…
— Что, маленькая? — с готовностью выдохнул я, готовясь выслушать любые ее жалобы.
Но девушка неожиданно сказала:
— Ты должен выдавать мне молоко.
— Молоко… — тупо повторил я. — Зачем?
— За вредность. Я не знала, что работа няни такая вредная для здоровья.
Она пошутила.
В такую минуту она смогла найти в себе силы пошутить…
Я смотрел на нее с таким ощущением, что только сейчас увидел ее по-настоящему.
Без всей этой мишуры милой внешности и достойного поведения. И был опасно близок к тому, чтобы почувствовать себя мальчишкой, который вот-вот разрыдается над своим поцарапанным сокровищем.
Можно ли передать словами всю драгоценность моего озарения? Я не знаю…
Но зато теперь я точно уверен, что она первая и единственная женщина, которая способна всю душу мне наизнанку вывернуть.
Всего одной лишь простой шуткой.
Глава 31. Платье для Золушки
Короленко в состоянии настоящего неприкрытого раздражения — зрелище довольно редкое.
По пальцам могу пересчитать случаи, когда видел, чтобы он даже не потрудился скрыть отражение злости на своей вечно каменной физиономии.
Настолько сильно его выбесило, как ловко Филин провел охранников из его агентства.
Как бы там ни было, я считал, что мы сами виноваты. Надо было проинструктировать их о диверсантских повадках Филина доходчивей. Потому что противостоять ему вслепую задача не из легких.
