Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Теперь, правда, выяснилось, что все по делу… Она и в Сочи-то уехала не в командировку, как изначально говорила, а к новому парню.

Сначала Гоша разбил телефон, швырнув его об стену, перевернул все вверх дном, потом напился с друзьями в кабаке в центре города. Домой добирался пешком, попутно придираясь к каждой проходящей мимо девушке. Говорят, подрался с каким-то парнем у клуба. Гоша точно не помнил, но костяшки пальцев оказались сбиты, так что все может быть, все…

Пришел он в себя только вчерашним вечером, маялся жутким похмельем, напился таблеток от головной боли и решил во что бы то ни стало добраться до Нади и поговорить.

Основательно поговорить, по душам. И еще посмотреть в глаза. Любимой и дорогой Наденьке. Убедиться, что назад дороги нет. Сказать какие-нибудь слова (вроде тех, которые больно жалят и надолго остаются в памяти). Уже в дороге Гоша мучительно размышлял, что вообще скажет и как поступить. Набить морду шалаве или отпустить восвояси? Но пока в голову лезли только какие-то глупые мыслишки. Просить прощения он, конечно же, не собирался. Злость до сих пор выжигала что-то внутри каленым железом.

…Ехали до темноты, которая на юге падает внезапно, погружая все вокруг в другой, ночной, мир. Из-за лесополосы вынырнула одинокая заправка, Ильич свернул к ней, притормозил и заглушил мотор. До Сочи оставалось всего сто двадцать километров. Сущие пустяки, если подумать. Гоша, разомлев от хард-рока, размышлял как сразу же по приезду, ночью, отправиться к Наде. Эффектно и неожиданно.

— А теперь ужинать, — произнес Ильич с видимым удовольствием. — Не люблю на жаре есть. Пищеварение из-за этого страдает, знаешь?

На улице действительно стало прохладнее. Черное небо густо усыпали звезды. Гоша выбрался из кабины, прошелся вокруг автомобиля, разминая затекшие косточки. Кругом тянулись поля. Старая автозаправка казалась в темноте окаменевшим трупом сказочного животного. Внутри горел зеленоватый аварийный свет.

Шаурма, конечно, остыла, а сквозь целлофановые пакеты, сморщенные от влаги, проглядывались капельки жира, кусочки рубленого мяса, мохнатые обрезки капусты.

Гоша взял одну, ощущая, какая она здоровенная и тяжелая. Оторвал промасленную бумажку, впился зубами в холодную мякоть.

— Хорошо кусай, в середине самый сок, — посоветовал Ильич. — Заурчик от души напихал всякого.

Гоша последовал его совету. Жир стекал по губам и подбородку. Гоша склонился, чтобы не запачкать джинсы. Пальцы погрузились в размякший лаваш.