Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Животы вспучивались, ходили ходуном, под кожей что-то вспухало и просилось наружу. Фомин мчался через море стонущей, меняющейся плоти, а шаги сзади приближались с чудовищной скоростью. Этого не может быть, не может быть, вопил голос в голове, но телу было все равно, оно спасалось бегством.

Сзади, заглушая остальных, раздался женский вопль. Кричала Света, надсадно, жутко. Фомин не задержался ни на мгновение. Он миновал последние костры и нырнул в спасительную тьму, отмечая, что стоны позади стихли.

Ночь наполнилась звуками бегущих ног. И звуки эти приближались.

Кто-то позвал его на незнакомом языке, сначала один голос, затем все больше и больше, многоголосый, щелкающий, шелестящий хор. Фомин не понимал чужую речь, но вникал в смысл какой-то первобытной частью мозга. В конце концов, это были слова, знакомые каждому отцу.

Нога запнулась о корень. Подбородок проехался по ковру из мха. В глазах сверкнуло, рот наполнился соленым, но Фомин вскочил и продолжил бежать.

Он оставлял частички себя на шершавой коре, на острых ветках, на тугой, пахнущей горечью, земле Не останавливаться, ни за что. Сзади догоняли. Он не знал, спасется или нет, как не знал, что стало со Светой. Мыслей не осталось; остатки разума сгорели в кострах, были растоптаны нечестивой богиней. Фомин продирался через ночной лес, а его дети мчались следом.

Шаурма была толстая и жирная, в расползающемся лаваше из которого торчали дольки помидоров и пучки корейской морковки.

Пахло жареным и отвратительно вкусным.

Гоша съел бы ее сразу, но Ильич сказал, что это на ужин, а когда у него наступит ужин был решительно непонятно.

Ильич сидел за рулем, выстукивая большими пальцами по пластику ритм какой-то песни, рычащей из динамиков. Как владелец колымаги, он слушал, что хотел, не обращая на Гошу внимания.

Гоша же мучительно размышлял, за какие грехи судьба свела его именно с этим водителем, похожим на старого американского рокера, с коротким ежиком седых волос, с длинными усами, с наколками на костяшках пальцев: «Валя» на правой руке и «Катя» на левой, с мутно-оранжевой «печаткой» и огромным крестом на шее.

Всю дорогу — а ехали уже третий час — слушали только «Металлику», «ZZTop», «АС/DC» и иже с ними. Гоша бы и не знал, что это гремит, пыхтит и рычит, но Ильич поучительно рассказывал о группах и объявлял очередную песню.

— Smoke on the water, — хрипло подвывал Ильич, сплевывая в окно.