Зов предков. Истинная для генерала (СИ)

В мгновении ока Ал выхватил из ножен свой меч, прокрутив рукоятью в воздухе, отпустил волосы мужчины, толкнул лицом к полу, прижав свой ботинок к спине неизвестного. Из-за чего последовал воющий и молящий о пощаде вопль, но это Ала наоборот разозлило.

— Ты посмотри на себя! Воешь как баба! Аж смотреть тошно!

Лезвие блеснуло в солнечных лучах, и тут же широкой дугой рассек воздух и шею мужчины. Голова мужчины отскочила в нашу с Тераси сторону. Девушка прикрыла рот рукой, затаив дыхание, когда голова с взлохмаченными волосами остановилась у наших ног.

Рот застыл в немом крике, а в глазах еле просматривались зрачки, которые пугающе закатились. Из тела же неизвестного до сих пор пульсировала густая голубая кровь.

Да… Зрелище не из приятных.

Я не могла сглотнуть, образовавшийся в горле ком, когда столкнулась с дьявольским ликом Ала.

— Ты что, сука, хочешь, чтобы тебе глаза выкололи!? — Ядовито взревел мужчина. — Уберись здесь! Сейчас же!

Тело тряслось от злобы и презрения, потому до боли сжала свои кулаки, вонзив ногти в мягкие ткани ладони, приводя таким образом свои мысли в порядок.

Я медленно присела на присядки, и взяла двумя руками голову, словно арбуз, а затем развернулась и покинула сцену.

— Ишь какая послушная сучка! — Послышалось вслед.

Ком всё ярче ощущался в горле. Кислота подходила к горлу от вида отрезанной головы в руках.

Публика позади дико заорала, предвещая начало боя. Но в ушах стучал пульс отдаляя, от звуков толпы. Какой-то ехидный паренёк указал мне путь, где сбрасывают мёртвые тела.

Гнусные голубые глаза пробежали по телу, и задержались на выпуклости моей груди, вызывая гадкую похотливую улыбку на его лице. Поэтому быстрым шагом миновала путь до ямы, избегая пренеприятного общества.

Ужас сковал все движения, когда нашла своим взглядом глубокую объёмную рытвину, с замороженными в ней хладными с неестественно вывернутых позах телами. Мёртвых выбрасывали, словно мусор, одно на другое. Их не захороняют и даже не сжигают, как это обычно положено в нашем мире… Чудовищно… Они обречены на такую жестокую жизнь и такую же жестокую смерть.

Верхние тела были припорошены снегом, некоторые из них лежали лицами вверх, у которых брови и ресницы усеяны инеем, а пустые ледяные глаза устремлены вверх, к небу. Мертвенно синие губы были открыты, в молчаливом крике, как у неизвестного мужчины, чью голову я держала в руках.

Ни одна из смертей не оказалась спокойной, и я это знала наверняка. Для этого места это было бы чудом.