Зубы дракона

Ну что ж, ему хотя бы не придется снова смотреть в эти неприятные, огненно-желтые глаза.

Сон младенца дал ему возможность рассмотреть его получше.

Какой же он противный! Это не мог быть его сын! Широкие скулы, длинный, скошенный разрез глаз, непропорционально широкий рот и острый подбородок. Нос, еще не развившийся, приплюснутый, с широкой и плоской переносицей. Волосы черные и всклокоченные, намного длиннее, чем полагалось бы семимесячному ребенку. Казалось, что у него должно быть волосатое тело — Сёльве приходилось слышать, что это общий признак всех проклятых.

Нет, хотя в нем были какие-то монгольские черты, в целом он не был похож на азиата. Это был тролль. Или маленький дьявол.

Непосредственной опасности пока этот чертенок для него не представлял. Сёльве пришлось переступить через много трупов, чтобы достичь своего нынешнего положения. На его жизненном пути было больше покойников, чем он мог упомнить.

Дело, однако, было в том, что до сих пор Сёльве никогда не убивал своих жертв сам. У него были собственные колдовские приемы. От этой мысли он скривился в гримасе. Ему хотелось и в дальнейшем уберечь свои ухоженные руки от убийства.

Собственно, его это особенно не задевало. Просто ему казалось очень неэстетичным касаться руками другого человеческого существа, во всяком случае, если речь не шла о женщине.

Ну что ж, все равно придется, нравится ему это или нет.

Он уже инстинктивно занес руку над свертком, как вдруг снова замер.

Карл Берг ведь знает!

Он тихо опустил руку. Ничего страшного, Карлом Бергом он может заняться потом. Одной жизнью больше или меньше — для Сёльве это уже не играло никакой роли.

Ничто уже не напоминало в нем того прежнего юноши Сёльве из шведского Шенэса, гордости и надежды его родителей. Они всегда видели в его злых поступках — лжи и чересчур жестком обращении со сверстниками — признаки детства, которые должны были исчезнуть с годами.

Криминальные наклонности Сёльве с годами отнюдь не исчезли. Напротив, он уже давно перешел границу, отделявшую его от наиболее закоренелых преступников. Да и среди них он оставался бестией, чудовищем, пока еще не разоблаченным в силу своей хитрости, защищавшего всех Людей Льда искусства иллюзий и способности совершать преступления, обвинить в которых их было невозможно. Они действовали скрытно.