Зубы дракона

Когда он закрыл за собой дверь дома и взглянул на обстановку, которой ему приходилось теперь довольствоваться, то остановился на пороге. Он прислушался и не смог сдержать улыбку.

Его слуха вновь достиг этот приятный звук!

Тихими ночами он часто слышал его. Плач Хейке. Теперь чертенок плакал по-настоящему. Тихо и подавленно. Про себя.

Значит, Сёльве удалось сломить маленького поганца. У него были чувства, хотя он и скрывал их, этот подлец, к которому Сёльве никак не мог привыкнуть. Он мог плакать, как обычные люди, он страдал от одиночества.

Прекрасно! Наконец-то он получил по заслугам!

Как только Сёльве вошел в комнату, плач моментально прекратился.

— Тебе предстоит пережить что-то необычное, Тролль! Может, и раньше с тобой это случалось, да ты этого не можешь помнить. Ты выйдешь отсюда. Нет, не на свободу, это ты должен крепко усвоить. Но мы с тобой отправимся в путешествие. Этой ночью!

В клетке все затихло. Сёльве так и не зажег свет в комнате. Но он ощущал на себе взгляд невыразительных желтых глаз, чувствуя, что они неотступно следят за ним.

«Смотри, смотри, — подумал Сёльве. — Тебе это не поможет. Хоть мы оба и прокляты, у тебя нет власти. Из нас двоих я сильнее. А когда я разыщу Тенгеля Злого… Тогда я стану достаточно силен, чтобы избавиться от паучьей гадости, висящей в твоей клетке. Твоя игрушка, которую я, дурак, увез с собой из дома. Зачем, спрашивается — я и сам теперь не знаю. Не будь мандрагоры, я был бы сейчас свободен. Свободен от тебя, жернова на моей шее.

Я здорово продвинулся наверх здесь, в Вене, у меня было почти все в этом мире. С моей гениальностью и тайной властью я мог бы достичь самой вершины! ан нет. Мне бы насторожиться, когда мандрагора повисла на моей шее свинцовой тяжестью. Она знала, что делает. Ведь и мой отец почувствовал то же самое. Она его не узнала, хотя провела с ним всю жизнь. Но она и меня не узнала. Она затаилась, выжидая своего времени, как же я это сразу не почувствовал? Так это она тебя ждала! Чтобы стать твоей игрушкой! Какое расточительство! Растрата тайных, оккультных сил! Стать жалкой игрушкой для такого сопляка, как ты!»

Теперь Сёльве предстояло заняться очень неприятным делом.

Чертеныша надо переодеть. Он делал это не больше двух раз в год, когда простая рубаха мальчишки превращалась в вонючие лохмотья на тощем детском теле.

Сёльве достал новую рубашку, которую приготовил уже давно, но так и не собрался надеть на Хейке, зная, что это опять кончится потасовкой.