Зултурган — трава степная

Старший, Гаха, в прошлом году женился, а младший, Ноха, жил пока в родительской кибитке. Отец их, Улюмджи, умер сорока лет. Он был табунщиком у Бергяса. Случилось это пять лет назад, во время пурги отбились от табуна две лошади. В бешенстве Бергяс и Лиджи избили табунщика. Метель еще бушевала, когда они послали его на поиски пропавших лошадей. Остаток ночи и весь день Улюмджи пеший бродил по степи: лошадь под ним угодила в яму и сломала ногу. Когда кончилась пурга, отбившиеся от табуна кони сами пришли в хотон.

После смерти отца Гахе и Нохе пришлось уехать в Черный Яр. Там нанялись в грузчики. В прошлом году братья вернулись в хотон, стосковавшись по степи. По сути они были такими же сиротами по вине Бергяса, как Церен и Нюдля.

— Мы-то знаем, кто виноват в гибели нашего отца и в преждевременной кончине Булгун! — сказал с яростью Гаха, когда люди разошлись.

— Если Бергяса не упрячут за решетку, мы прикончим его своими руками! — добавил к словам старшего брата младший.

— В царском законе нет статьи, по которой можно посадить в тюрьму человека за то, что тот послал другого на верную смерть. Вот если бы Бергяс убил их своими руками, на руки эти надели бы железки, — разъяснил Вадим.

— Убить Бергяса — ничего не изменить, — задумчиво проговорил Араши. — На его место сядет Така, еще больший ублюдок, чем отец. Не зря Вадим говорит: нужны другие пути! Нужно всех Бергясов гнать в шею.

— И-их! — Ноха, обхватив голову руками, аж застонал от обиды.

Вадим долго толковал сыновьям Улюмджи о сложном и благородном пути всенародного отмщения угнетателям, устранения их от власти.

Нарма, ошеломленный услышанным, молча внимал беседе гостей. До сих пор он думал о себе, что хорошо разбирается в жизни, видит дальше других. Рядом с Араши и Вадимом Нарма почувствовал себя таким же маленьким и беспомощным, как Церен или Нюдля.

Отец Нармы, Архат, был на шесть лет старше последнего Налтанхинского зайсана Хемби.

Когда Хембе исполнилось десять, его отец — старый зайсан, отвез его в Астрахань на учебу. В дядьки сыну оставил шестнадцатилетнего Архата. Батрачонок Архат вполне годился зайсанскому сынку в дядьки. В детстве он жил с семьей под Черным Яром, общался с русскими, научился писать и читать.