Зултурган — трава степная

Но я не могу тебя никому отдать, это выше моих сил… Только одно слово… Ты — судьба моя! Я это понял с первого взгляда, еще у колодца… Люблю тебя больше самой жизни!

— Перестань, Нарма, нас услышат, — сказала девушка, освобождаясь от рук парня. — Что тебе еще нужно? Я ответила на твой вопрос еще до того, как ты его задал… Иди же, мой милый, иди поскорее прочь, иначе мы сами же себя погубим.

Она первой подхватилась на ноги и опять запорхала над землей. А Нарма бежал где-то рядом, но не за Сяяхлей, а сторонкой и не спешил, будто нес в себе неслыханные сокровища, дарованные ему самой судьбой.

В ту шумную веселую ночь судьба свела их еще на одну недолгую минутку, и Сяяхля успела сказать:

— Парень, который первым бросился за мною в степь, два года не отстает. Живет он в соседнем хотоне Ламы. Зимой и летом он часто приезжает в наш хотон. Приглядеться — совсем неплохой парень. Отец хотел было отдать меня за него замуж, но я уговорила не отдавать. Наверное, и отцу он не очень глянулся, иначе кто бы меня спрашивал… Два года я не играла в цаган-модн.

Если бы не ты, не пришла бы сегодня на игрище.

— Но отец может выдать замуж и за кого-то другого! — шептал с отчаянием Нарма.

— До сегодняшнего дня он мог это сделать. Теперь не пойду даже за нойона! — Она покорно коснулась его руки, словно соединяя этим рукопожатием их судьбы навсегда.

Прошло два месяца после того удивительного вечера, и в хотоне Орсуд как бы прибавилось еще одним жителем. Нарма зачастил туда по всякому поводу и без видимых причин.

Слова Сяяхли во время игры в цаган-модн сильно обнадежили парня. Он уже почти держал в своих руках сказочную жар-птицу. Но случается, и пойманная птица упорхнет, когда ей отворят дверцу не с той стороны. На пути между сердцами влюбленных вставали преграды, одна за другой. При втором появлении в хотоне у Нармы заметно поубавилось друзей, особенно среди парней. На танцы уже не звали, будто разлюбили его удаль. На расспросы Нармы чаще всего не отвечали или несли околесицу, только бы отговориться. Другие вообще отворачивались, будто и не знакомы.

По обычаю до самой свадьбы парень не имеет права представиться родителям невесты. А вне дома девушку невозможно увидеть месяцами. Встретишь на улице — не смей подойти. На зов не откликнется тем более — не принято.

Совсем измаявшись, Нарма как-то отважился заговорить с отцом любимой. Будь он совсем незнакомым, неизвестным отцу путником, хозяин кибитки должен был пригласить гостя к столу, оказать уважение.