Зултурган — трава степная

А девушка, снуя перед глазами, как мышка, увертывается от горячих рук преследователя, отчаянно взвизгивает, а потом тоже кинет парню словцо-другое, да так, что издали не понять: шутка ли это или выстраданное наедине, вызревшее в душе заветное слово, от которого захватывает дух у парня.

Но — чур! Никому не полагается прислушиваться к этим мимолетным объяснениям, если они происходят за игрой в цаган-модн. Лишь бы не вела себя эта пара слишком развязно: юноша не распускал бы более положенного рук, а девушка не казалась чересчур доступной.

Неважно, что они, бывает, порядком удалятся ото всех, погоня есть погоня: что это за девушка, которая, овладев мячом, так просто упустит его!.. Всю свою прыть вложит озорница в ноги, уведет юношу в сторонку, упадет невзначай, подстроит и ему падение, чтобы хоть миг побыть в объятьях давно приглянувшегося парня, услышать от него прерывистый от частого дыхания шепот: «Я люблю тебя». Успеет озорница отозваться, да так тихо, вперемешку с отчаянным визгом: «Я — тоже!» И мельком прижмется, обхватив вихрастую голову… Ночь есть ночь, хотя и светлой бывает иной раз. Кто там разберет издали, стукнулись ли головами упавшие в борьбе за мяч или парень коснулся губами заветных губ любимой, к щечке ее приложился, пьянея от такого прикосновения, забыв о выпущенном из рук мяче!

Поцелуй, правда, это уже чересчур! До такого старались не доходить. Преждевременным поцелуем, да еще на глазах у людей, можно все в один момент перечеркнуть. Пойдет молва, и родители уже не посчитаются с волей нарушивших запрет, будут решать сами, за кого отдать их целованную дочь.

Чаще всего поступят наперекор нетерпеливцам, в назидание другим, подрастающим детям.

Ночь, когда молодежь устремилась по зову Сяяхли в степь, удалась не очень светлой. Месяц поиграл ясным ликом с вечера, а затем небо притуманилось, землю окутал сумрак. Нарма, удививший ровесников пляской, никогда не мог потягаться в беге. А здесь мяч то и дело попадался в руки проворной быстроногой Сяяхли — девушка и в этом не уступала другим или не хотела уступать сегодня.

Но вот каким-то чутьем Нарма угадал, что ему нужно сейчас, именно в эту минуту догнать Сяяхлю. Гибко изогнувшись, она увернулась от назойливого преследователя, отбежала в сторону Нармы, подразнила его мячом, как бы приглашая догнать. Нарма подскочил на месте и ринулся вслед — и почти тут же понял, что не угнаться ему за стремительной Сяяхлей.

Но сзади слышались подбадривающие крики. Гнались за Сяяхлей и еще двое дюжих парней.