Зултурган — трава степная

В пятистах кибитках аймака Налтанхин люди с тревогой и насмешками говорят о том, что у зайсана нет детей. Люди черной кости озабочены отсутствием наследника у Хемби. Почему же нам возбраняется подумать о той беде?

— Не торопи нас, сестра! — сказал нойон уклончиво. — Иногда и две мужские руки не распутают клубка, намотанного одной женщиной.

— Медлить тоже нет смысла, — рассуждала ободренная их вниманием Байчха. — Через год Хембе исполнится шестьдесят… Это уже не жениховский возраст.

— Да, но ты не ответила на мой вопрос, Байчха, — напомнил нойон.

 — Что станется с тобой, если мы с Бааза-багшой пойдем на риск? Не посмеются ли прихожане над всеми нами?

Байчха оказалась напористой:

— Я уже решила свою судьбу, о мудрый нойон и преосвященный багша! С меня достаточно тех радостей, которые я испытала в супружестве с Хембей. Останусь рядом с зайсаном, заменю ему и его молодой жене мать, буду счастлива нянчить младенца, если бог пошлет его в дом зайсана. Поверьте, я не злой человек! Вам об этом скажет любая женщина аймака.

Байчха скривила губы, готовая заплакать. Все лицо ее выражало скорбь, покорность судьбе, готовность стать прислугой, рабыней в доме любимого человека.

Нойон смотрел на жену зайсана с радостным удивлением. Его супруга ни за что бы не решилась на такой шаг! В поступке Байчхи он видел нечто возвышающее ее над семьей, над собственным благополучием. Байчха вела себя по-мужски расчетливо, рассуждала вполне деловито. Она шла на жертву ради спасения доброго имени мужа.

— Мне кажется, — сказал нойон, обратившись к Байчхе, — закон не возбраняет человеку обзавестись другой семьей, если супруга от первого брака жива. Все дело в благопристойности такого шага.

Бааза-багша молчал, обдумывал свое решение. Ему нужно было мысленно углубиться в страницы священных книг, чтобы найти примеры. Четки его перебегали под пальцами с быстротой листаемых книг.

— Не забывайте, друзья, что мы — буддисты, — заговорил багша. — В основе нашей веры — благость поступков. Не могут быть счастливы под рукой одного мужа две женщины.

Хембя станет упиваться прелестями молодой жены, а первая его супруга, данная ему богом, изведется от ревности и страдания. Разве что благоверная Байчха поклянется в том, что все затеянное ею — порыв к добродетели, а не от лукавого…

— Клянусь! — тут же проговорила женщина, глотая слезы.

Это были слезы счастья, торжество упрямой женщины, добившейся своей цели. — Я очень благодарна за мудрое повеление ваше!..