Зултурган — трава степная

Но Сяяхля была в тот вечер на редкость скучной среди ровесников. Она сдержанно отвечала на шутки, глядела вокруг с тревогой.

«Если есть бог, которому угодно было утолить жажду целого хотона, то ему ничего не стоит соединить вместе два любящих сердца… Мы же рвемся друг к другу!» — терзался надеждами Нарма.

Свиделись они только глубокой ночью, когда луна спряталась за тучами и на небе уже мерцали звезды.

— Ты привез очень хорошую весть, Нарма! Я так рада, что это сделал именно ты! — горячо шептала Сяяхля, отступая в тень телеги… — До твоего появления здесь я не могла поднять лица к небу — так мне было тяжело… А сколько радости для всего Орсуда! Теперь и ты всем нам самый близкий человек.

— Сяяхля, милая! Я хотел бы быть самым близким человеком только тебе… А ты для меня уже самая близкая навсегда.

— Слушай, Нарма! Нам не хватит жизни, чтобы наговориться! Сейчас у нас считанные минуты, может, всего лишь минута… Ты думал о том, что за свои радости люди всегда платят страданиями? Были времена, когда я слышала плач детей из-за глотка воды и готова была отдать жизнь, лишь бы вдоволь напоить людей родного хотона.

— Ты же знаешь: это решение принял зайсан после поездки в Дунд-хурул. Скорее всего, Хембю надоумил сделать добро людям Бааза-багша, — твердил Нарма, успокаивая девушку и себя. — О чем-то же разговаривают между собой зайсаны и нойоны в монастыре, кроме чтения молитв? Хембя стал дряхлым, пора ему освобождаться от бремени грехов, жить ради добра.

Нарма этими словами будто заклинал зайсана от худой мысли, если тот что-то и замышлял, решаясь на щедрый подарок чужому хотону.

Сяяхля была на редкость покорной и беззащитной в эту минуту. Она с радостью поддакивала Нарме, но в глазах ее стояли слезы.

— Мне бы теперь только уговорить зайсана отказаться сватать девушку из Бага-Цохура… Они хотят сватать ее за меня, а я и в глаза ее не видел. Даже представить себе не могу, что вместо тебя будет со мной какая-то другая…

— Сяяхля, где ты? — услышали они голос.

— Нас ищут, — Сяяхля прижалась головой к груди Нармы, обняла его за плечи.

— Милая Сяяхля, успокойся!.. Я не вижу теперь преграды на нашем пути!.. Жди сватов! Жди, дорогая!

Сяяхля подняла лицо, улыбаясь. Она поцеловала Нарму в щеку и, слегка оттолкнув, кинулась на зов отца.

…Напугав степных орлов, сидевших на кургане, разбудив сонную степь перестуком колес, с юго-восточной стороны кургана Довдона легко катилась коляска в сторону реки.