Зултурган — трава степная

О… — простонал он. — Разве ты не видел, как хозяйка брала масло, облизывала пальцы, как вытирала пиалы какой-то онучей…

— Удивляюсь я тебе, — сказал Вадим улыбнувшись, — говоришь, не впервой здесь, а до сих пор не привык… Нельзя их винить во всем, кругом жуткая бедность. Ну, ладно, вставай, хлебни холодной водицы, пройдемся с Цереном по степи, за околицу. Поднимайся! — Вадим тронул друга за плечо.

Прошли мимо кибитки Лиджи. Следующая за ней даже в темноте выделялась мягкой белизной. С южной стороны селения она стояла крайней и как бы вела за собой весь хотон, а сейчас, в ночном сумраке, напоминала гору со снежной вершиной.

Кто-то, распевая, на всем скаку подлетел к ней, две тени вышли встретить позднего всадника. Церен забеспокоился, быстренько спрятался за горкой кизяка. Борис и Вадим последовали за ним.

— Это Бергяс, — зашептал Церен. — Староста всего хотона. Где-то в гостях был, хмельной.

Спутники Церена не поняли, отчего мальчик прячется. Боится Бергяса или так уж сильно уважает его?

Когда они выбрались за околицу и оказались в открытой степи, Церен стал рассказывать по просьбе Вадима и Бориса о себе.

Много горя и слез увидели жители хотона Бергяс в тот год барса. Почти у половины семей не осталось ни овцы, ни коровы. Как жить в калмыцкой степи без скота? Отец Церена побыл дома три дня и в ночь ушел. Куда — даже матери не сказал ничего толком. Да и сам он не знал, куда пойдет и где будет искать спасенья для семьи. Велел ждать вестей через месяц. Ушли с ним еще двое.

Вернулись через два с половиной месяца. Отец привез две торбы муки и немного денег. В его отсутствие умер четырехлетний сын, младшенький Церен еле живой лежал в люльке; от матери только и осталось — кожа до кости, черные веселые глаза ее потухли. Отец решил уехать из хотона. Нанял подводу, погрузил жалкие пожитки, Церена и больную жену.

— Десять лет ты прожил вдали от своего рода, от монастыря, от степи. Из восьми твоих детей в живых остались сын и дочь, — начал выговаривать Нохашку багша.

 — Мальчик скоро превратится в мужчину. Если ты и дальше будешь вдали от сородичей — забудет он свой язык и, чего доброго, напялит на шею крест… Мой совет тебе — постарайся вернуться в свой род, пока не наступил год барса. Минувшие годы были страшными для всех нас, это правда. Но сейчас люди перебедовали, стада их пополнились, в кибитки пришел достаток.

Слово багши считалось непререкаемым. Нохашк возвратился в степь. Но возвращение для него оказалось роковым.