Зултурган — трава степная

Вскоре после переезда Нохашк заболел и умер. И Церен остался с матерью и сестренкой.

Прежде чем гости переступили порог жилья Нохашков, мальчик счел нужным пояснить:

— Сейчас наш джолум дырявый и невзрачный. Но зато дом, где зимуем, лучше всех. Когда переехали с Дона, отец продал две коровы и сложил мазанку из самана. Этому он научился у казаков. Завтра вы на нее посмотрите. Если не считать кибитки старосты, наш дом самый просторный в хотоне, большой и светлый, на три окна… Только беда вот: сестренка расхворалась… Такая послушная, умная девочка, а не убереглась, схватила простуду.

Теперь вот который уже день ничего в рот не берет, кроме воды кипяченой — так велел Богла-багша.

Церен рассуждал о страданиях сестры с озабоченностью взрослого.

— Как зовут твою сестренку? — спросил Вадим.

— Нюдля. Ей восемь лет, — ответил Церен.

— А кто сказал, что она умная?

— Мать говорит, да и все, кто ее увидит.

— Ну, хорошо. Проведи в свой джолум. Я хочу посмотреть сестренку, — сказал Вадим.

— Он доктор, лечит больных людей, — объяснил Борис.

— Не надо к нам ходить! — испуганно произнес Церен. — Русские доктора могут лечить только те болячки, что на виду. А что внутри человека, доступно лишь священнику. Он знает молитвы.

— Разве ты видел когда-нибудь русского доктора?.. Знаешь, что он может?

— Зачем глупости повторяешь? — спросил Борис.

— Так всегда говорит Богла-багша. Когда у человека много грехов, у него появляются болезни. Если веруешь в бога, знаешь молитвы и поступаешь, как велит священнослужитель, болезнь отступится сама, уйдет.

Мальчик твердил это как заученный урок.

— Пусть будет по-твоему. Но я все-таки хочу взглянуть на сестренку, — настаивал Вадим.

Церен согласился не сразу:

— Мы скажем, что не ты привел, сами пришли.

— Тогда идемте! — почти обрадовался Церен.

Кибитка Лиджи показалась Вадиму и Борису тесной, неуютной и грязной. Но войдя в джолум Нохашка, они увидели нечто похожее на логово.

Справа от входа на кошме лежала и стонала маленькая исхудавшая девочка. Да и можно ли назвать входом узкий лаз, едва прикрытый лохмотьями. Когда гости протиснулись, согнувшись вдвое, пожилая женщина, сидевшая на куче шерсти возле барана, что-то испуганно спросила у Церена. Сын наскоро все объяснил ей, смущенно поглядывая на пришедших.

Вадим подошел к девочке, взял за левую руку, нащупывая пульс, и попросил Церена перевести, чтобы та показала язык.