Зултурган — трава степная

Когда Нарме было десять лет, его мать умерла. С тех пор жил он под неусыпным глазом Байчхи. Нарма почитал Байчху, как родную, мог бы отдать жизнь, защищая ее, никогда не грубил зайсанше. И лишь сегодня в пути он догадался, что все ласки Байчхи были притворными. Она никогда его не любила, видела в нем лишь слугу, своего раба, которого можно в любую минуту унизить или наказать.

Взмыленные, уставшие кони остановились у крыльца дома зайсана. Еле живую Байчху вынесли из коляски на руках и уложили в постель. Долго она не могла произнести ни слова.

Когда Нарма распрягал лошадей, к нему подбежал с желанием помочь сын старого табунщика.

— Зайсан дома? — спросил Нарма у мальчика.

— Нет его. Еще вчера уехал! Наверное, опять за лисой!

«Знаю я, где сейчас охотится зайсан!» — зло подумал Нарма.

— Ладно… Принеси-ка мне побыстрее седло из конюшни, — велел Нарма юному помощнику.

Освобожденных от упряжки коней он завел через калитку в стойло. Там же оседлал гнедого скакуна. В это время из дома вышли два двоюродных брата Хемби — Лавга и Санчир.

Хотя у них была разница в три года, Лавга и Санчир были одинаковы ростом, схожи лицом, походкой и характерами. Если бы незнакомый человек встретил их по отдельности, не смог бы отличить друг от друга. Обоим братьям было за тридцать, но они еще ходили в холостяках, батрачили у зайсана, питались объедками с господского стола и вообще чем-то походили на хорошо натасканных дворняг: науськай — разорвут в клочья! Когда Хембя выезжал на зимовку скота, чтобы проверить, в каком состоянии содержатся стада батраками, всегда брал с собой Лавгу и Санчира.

— Эй, парень! Может, ты скажешь нам, куда надумал ехать? — спросил Санчир.

— Брысь отсюда! — сказал ему Нарма, разворачивая коня боком, чтобы вскочить в седло.

— Сними седло, а коня поставь на место! — с нехорошим блеском в глазах потребовал Санчир.

— Уберитесь с дороги, шавки! — скомандовал почуявший недоброе Нарма. Рука его так и впилась в рукоять плети.

Как управляющий, Нарма всегда давал братьям указания: где и чем заниматься днем. Ленивые, полусонные, ничего толком не умеющие делать, они выполняли самые тяжелые, грязные работы. Однако за ними нужен был глаз. Отвернешься — свою же работу изгадят, не думая о последствиях.