Зултурган — трава степная

Пока они беседовали, время между тем ушло за полночь. Дети уснули. Араши посмотрел на них. На подушке, обнявшись, чтобы не свалиться во сне, уснули Церен и Шорва, где-то в ногах у мальчишек, свернувшись калачиком, притихла под овчиной Нюдля.

— Смотрите, друзья! Пока мы разговаривали, дети уснули, — кивнул на кровать Араши. — Жалко глядеть на них, беззащитных! А ведь они надеются на нас, верят… Может, мы поговорим о них, пока спят. Самым близким по крови для них ты, Нарма. Есть ли у тебя жена или мать, может, тетка из близких, кто мог бы приглядеть за сиротами, кормить их, бельишко постирать.

— Какое кому дело до меня и моей жены! Это мои родичи, мне о них и заботиться! — грубо ответил учителю Нарма.

— Если я что-то не так сказал, прости, друг! — положил ему руку на плечо Араши. — Я не в обиду затеял разговор: ведь я — учитель и судьба детей не безразлична мне. Даже когда у них есть отец и мать.

Нарма виновато опустил голову. Через минуту он сказал:

— Не сердитесь, багша-учитель.

Я погорячился. Конечно, я не оставлю ребят одних, только сейчас, если хорошенько все взвесить, не до них мне… Такая уж полоса в жизни. Недавно умерла Байчха, первая жена зайсана. После смерти старухи половину скота Хемби передали хурулу, оставшееся расхватали его родственники. Двадцать лет молодой жизни отдал я, пробатрачив на зайсана, а получил две хилые коровенки с телятами и этого коня, на котором приехал. Ни кола, ни двора! И от дождя негде укрыться. Когда жив был зайсан, не раз они с Байчхой мне толковали: старайся, Нарма, у нас нет человека роднее тебя. Тебе же все и достанется… Но слова ветер унес, бумаг зайсан не подготовил даже своим женам, надеялся жить до ста лет… Нарма ему был нужен, чтобы ломить хребет да надрываться на работе. Была одна радость — Сяяхля — и с той разлучили.

— Теперь ты хоть понял, что добрых господ не существует? — заметил Араши.

Вадим перебил учителя вопросом к Нарме:

— А как же вы думаете жить дальше?

Батрак с досадой, морщась, как от зубной боли, махнул крепко сжатым кулаком.

— Не знаю!.. Тошно мне! Уехал бы куда глаза глядят. Да вот они остались теперь сиротами!

— Поселяйся здесь, никто тебя не прогонит! — искренне предложил ему Гаха.

Нарма покрутил головой:

— Не уживусь с Бергясом.

Араши не нравилась странная несговорчивость Нармы:

— Тогда ребят не трогай, если у самого крыши нет!

— Напрошусь табунщиком к зайсану Онкорову в Бага-Цохур, — упорствовал Нарма.