Зултурган — трава степная

В последний раз она видела его в новенькой офицерской форме с золотыми погонами и фуражке с кокардой. И очень гордилась братом. Теперь, когда Борис, одетый во что попало, со следами глины и болотной жижи на френче постучался воровски в дом ночью, заговорил с крыльца осипшим голосом, Зина испугалась и на всякий случай убрала с глаз мужа.

— Если твой муженек не красный, я его не трону, — заявил Борис, желая успокоить сестру. — А Нинке можешь передать: ее разлюбезного я прикончу, и рука не дрогнет!

Чтобы не продолжать этот неприятный разговор, Зина принялась стучать кастрюлями, готовить ужин.

Сало, масло и кое-какой другой припас у нее имелись. Фамильные ценности отец в ее присутствии закопал между двух тополей у пруда, когда Борис приехал за родителями с эскадроном отступающей Первой Астраханской казачьей дивизии. Вещи эти ей теперь очень пригодились, хотя продавать их было тяжело, как память о прежней жизни, о родителях, которых она уже не чаяла и увидеть.

Запах шипящего на сковородке сала дразнил аппетит.

— Послушай, Зинуль, нет ли у тебя поблизости молочка?

— Сколько душе угодно! — воскликнула обрадованная переменой разговора Зина. — Но, может, подождешь, когда яичница поспеет.

— Не могу ждать! — признался брат, обводя кухню голодным взглядом.

Зина коротко всхохотнула и метнулась в сени. Борис одним духом выпил кружку не остывшего после дойки молока и стал рвать зубами краюшку.

— Молочко еще есть! — напомнила сестра.

— Подожду!.. Может, тебе помочь? — предложил Борис, хлопнув чугунной дверцей плиты.

Зина молча посмотрела на разбросанную постель. Но вот встревоженный взгляд ее остановился на темном окне, на котором поигрывали отблески пламени, когда Борис заглядывал в пылающую плиту.

— Боря, там кто-то ходит, во дворе! — объявила сестра испуганно.

— Разве я не сказал: там мой товарищ.

— Снеси ему молока, — предложила Зина, снова тревожась. — Небось тоже проголодался.

— Еще бы! — мотнул головой Борис, осердясь, будто Зина была в том виновата.

 — Почти трое суток проторчали в балке… Така разрывал сусличьи норы и жарил зверье… А я не смог есть… Едва не пропал… Между прочим, мы трижды подбирались к хутору и всякий раз натыкались на постороннего человека. Кто у вас вчера ночевал?

— Приезжал друг мужа из Цари… Они с Сергеем затеяли скупать скот у калмыков, а потом продают в Царицыне.

— У твоего мужа губа не дура! — позавидовал Борис.

— Жить чем-то нужно, — объяснила Зина.